— Пусть твой сын так же умрет от пули! Проклинаю! Проклинаю! Проклинаю! — свекровь кричала на Марику, выпучив глаза и придерживая дверь, чтобы она с сыном не смогла войти.
Маленький Иван испуганно смотрел на бабушку, прячась за мамину юбку.
— Зачем вы так? — с болью спросила Марика, — Ваня при чем? Зачем зла ему желаете? Он же ваша кровь, внук!
Любовь Романовна только плюнула в ответ и захлопнула дверь.
— Почему бабушка ругается? — тихо спросил Ваня.
Марика смахнула слезы и улыбнулась.
— Ей просто грустно. Она не со зла, мы попозже придём, пусть еще одна побудет.
— Снова с тётей Светой жить будем? Мне там не нравится! Я домой хочу! — захныкал Ваня.
— У нас теперь там дом, родной, — вздохнула Марика, взяла Ванину ладошку и повела к выходу.
— Я к папе хочу! — заплакал Ваня.
Марика вдохнула глубоко, чтобы самой не разреветься, и ответила:
— Папа нескоро вернётся. Очень нескоро.
Не поворачивался язык сказать, что Андрей уже совсем не вернется. Погиб во время боевых действий. Свекровь винила во всём Марику, говорила, что если б не она, не отправился бы Андрей добровольцем. И сколько Марика не убеждала Любовь Романовну, что Андрей даже ей сказал о своём решении только накануне отъезда, свекровь не верила.
Невестку Любовь Романовна невзлюбила сразу. Постоянно говорила, что не достойна она её сына, не для такой она его растила. И роду-племени не того — сирота, может, родители алкоголики или того хуже, неизвестно. И глупа, и по хозяйству руки-крюки, всё не так делает. Усугублялась ситуация тем, что жили они все в одной квартире, не хотел Андрей мать в одиночестве оставлять. Всё просил Марику потерпеть, привыкнет мама, мол. Со временем поймет, какая Марика на самом деле.
Но годы шли, а отношения всё накалялись. Как ни пыталась Марика понравиться свекрови, та только злее становилась. А то, что невестка поперек никогда слова не говорит, называла чёртом в тихом омуте. Говорила сыну:
— Подожди, выдаст она тебе однажды, наплачешься!
Так и вышло, что как только Андрей уехал, Любовь Романовна Марике житья не дала. А когда получили похоронку, так и вовсе из дома выставила. Теперь и прокляла. А Марика всего-то хотела вещи забрать. Самой несладко, любимый муж погиб, пятилетний Ваня на руках, без жилья. Хорошо хоть работала, и матпомощь получила, смогла снять квартиру пополам с подругой. А потом и за Андрея деньги получила, хоть и не хотелось их брать, казалось, что предает мужа, продаётся. Но сына растить надо. Переехала в другой город, устроилась на новую должность.
Так и прожили вдвоём тринадцать лет. Марика и квартиру купила, и свой бизнес открыла. Только на мужчин больше и не смотрела, хоть и ухаживали за ней многие. Не могла Андрея забыть, и в Ване с каждым днем всё больше черты мужа видела, нарадоваться не могла. А со свекровью больше не общалась. Любовь Романовна, как однажды знакомая рассказала, выбросила вещи на мусорку, а потом долго из дома не выходила. Но со временем пришла в себя, даже на работу устроилась, наверное, чтоб отвлечься от своего горя.
Марика её не осуждала. Смотрела на сына и понимала, как тяжело ребенка терять. Только не могла простить, что от внука свекровь отказалась. Ведь был бы ей утешением, копия Андрюшина.
* * *
— Мам, — непривычно смущенным голосом начал Ваня, — я сегодня встретил бабушку...
Марика охнула, бросила мыть посуду и села на стул. Они всего месяц как вернулись в родной город, где сын решил поступать в университет.
— Ты с ней говорил?
— Нет. Я не хочу с ней общаться, она от нас отказалась. Я даже не сказал, что это я. Она увидела меня в магазине, схватила за руку, потом стала меня обнимать и заплакала. Говорила "Андрюша, мой Андрюша". Я её не сразу узнал, но потом вспомнил по фотографиям.
— А потом?
— Я её оттолкнул. Сказал, что я не Андрюша. И ушёл.
Марика покачала головой.
— Зачем ты так, Вань. У неё же никого не осталось.
Сын нахмурился.
— Она в этом сама виновата. Не мы от нее ушли, она выгнала. А теперь что, я должен был к ней как к любимой бабушке подойти?
— Нет, но может она изменилась? Жалко мне её. — Вздохнула Марика.
— Мам, она тебя не пожалела. И я теперь не собираюсь.
— Твоё право, сынок, но ты подумай.
Прошла пара дней, а Марика всё не могла выбросить свекровь из головы. И, будто небо услышало её мысли, сама столкнулась с ней в парке, где когда-то давно они часто гуляли с Андреем.
Любовь Романовна мало изменилась. Прибавилось морщин, не такой бодрой стала походка, но это была всё ещё ухоженная, привлекательная женщина. Увидев Марику, она сначала улыбнулась, а потом отшатнулась, узнав её.
— Здравствуйте, — сказала Марика, и замолчала. Она не была уверена, что стоит вообще начинать разговор.
Казалось, свекровь тоже в замешательстве и сейчас просто развернется и уйдет. Марика даже хотела этого. Но Любовь Романовна подошла ближе, и протянула руку.
— Здравствуй, Марика.
В глазах её появились слезы. Она вдруг затряслась и разрыдалась.
— Прости меня, дуру старую, доченька, — всхлипывала она, пока Марика приобняв, вела её к скамейке. — Я ужасно с тобой поступила, ты меня, наверное, ненавидишь, и есть за что, но если можешь, прости!
Марика поглаживала рыдающую свекровь, приговаривая, что не держит зла. Оказалось, Любовь Романовна давно искала их, но безуспешно.
— А на днях, Мариш, я Андрея видела, — понизив голос, поделилась свекровь. — Такой же, юный, когда было ему восемнадцать. Сердце чуть не остановилось, решила, Андрюша, наконец, за мной пришёл. Подошла, обняла его. А оказалось не он. Чужого мальчишку приняла за сына. Вырвался и ушёл. А я как в тумане хожу с того дня, всё кажется, это Андрюша мне знак какой подаёт. И ведь правда, встретила тебя! Как там Ванечка? Можно его увидеть?
— Виделись вы, — грустно улыбнулась Марика, — тот мальчишка и был Ваня. Он мне про вас и рассказал. Только вот... — она замялась, не зная, как продолжить.
— Видеть меня не хочет? — горько закончила за неё свекровь. — И правильно, я теперь никаких прав не имею, выбросила вас из жизни, Мариша, даже с собакой так не поступают...
Долго они еще говорили, вспоминали Андрея, и впервые за много лет у Марики тоска по мужу чуть отпустила, стало легче дышать. А то всё чувствовала себя без вины виноватой.
Ваня, после долгих уговоров, согласился встретиться с бабушкой. Любовь Романовна в нём души не чаяла, и завещание на него сразу составила, и подарками задаривала, только Ваня всё не мог так просто ее простить.
Документы в универ были поданы, как вдруг Ваня заявил, что передумал и пойдёт сначала в армию. Марика схватилась за сердце и упала бы, если б сын её не подхватил.
Слезы полились из глаз.
— Ванечка, родной, пожалей меня, я не вынесу если с тобой что-то случится! — плакала она, прижимаясь к сыну, будто он уже уезжает.
— Мам, ты чего, это же служба, не война! — твердил Ваня, но она только мотала головой.
Но никакие слова и слезы его не убедили.
— Я мужчина, хочу как папа, быть защитником, а не бегать от службы.
Скрепя сердце, Марика согласилась, но попросила Ваню самому сказать об этом свекрови.
Любовь Романовна побелела, когда услышала про армию. Она стала задыхаться и пришлось вызвать скорую.
— Проклятье! — твердила она, — моё проклятье! Не отпускай его, Марика, не пускай! Не вернется живым!
Марика вспомнила те давние слова, брошенные свекровью: "Пусть твой сын так же умрёт от пули!".
Но Ваня по-прежнему никого не слушал. А чтобы мать не тревожилась, уехал молча, ночью, не попрощавшись.
Марика осталась с больной свекровью, каждый день ожидая дурных вестей. И они не заставили себя ждать. Скоро пришла телеграмма, что Ваня был ранен случайной пулей на учениях, и теперь лежит в госпитале. Состояние критическое.
— Это всё я виновата, — твердила свекровь, а у Марики сил не было с ней разговаривать. Собралась наспех и поехала к сыну.
В долгой дороге она задремала. Ей приснилась свекровь. Она сияла белым светом. Сложив руки в молитвенном жесте, она улыбнулась и сказала:
— Не волнуйся, дочка. Я Его попросила. Жизнь за жизнь. Искупила свой грех. Живите счастливо!
Ваня выжил. Демобилизовался и поступил в университет. А свекровь скончалась в ту ночь, когда Марика видела её во сне.