Каждый день мой путь домой лежал мимо дома детского творчества. Когда-то это было самое красивое здание во всём квартале.
Когда-то давным давно.
Роскошь превратилась во что-то потрёпанное, достойное жалости. Жёлтая краска потускнела, с колонн падала штукатурка... Особенно безжалостно время поступило с двумя статуями в нишах.
Пионер и пионерка: он отдаёт пионерский салют, глядя в небо, она понимает горн с улыбкой на губах.
Их белоснежная кожа уже исписана граффити, испорчена дождями и пылью. Само время не щадит эту парочку: временами на землю падают целые куски. Пионер лишился носа, горн пионерки обнажил скрытую внутри проволоку.
Будто не замечая собственного разрушения, они смотрят вперёд, туда, где когда-то ждало светлое будущее.
Я ходил мимо них в первом классе, когда мир казался большим и пугающим, а дорога от дома до школы — невероятно длинной.
Спешил, опустив голову, в средней школе. В классе все говорили, что эти двое — прокляты. Что они находят плохих детей, утаскивают их в подвал, и больше тех никто не видит.
В городе и правда пропадали дети. Но я боялся даже думать об этом.
Но с каждым годом страх слабел, а статуи разрушались. Огромный мир, светлое будущее, всё исчезало, отдавая первенство более приземлённым вещам.
Я стащил у отца первую сигарету. В первый раз поцеловался с девчонкой из соседнего класса — за углом того самого дома творчества, когда детский хор внутри распевал одну из своих песенок. Было ещё много хороших моментов, ярких, но мелькнувших так быстро.
Пионеры распадались на кусочки в своих нишах. Я думал, в какой институт поступать, готовился к экзаменам, боялся, что физичка просто завалит. Время текло сквозь пальцы, и однажды, проснувшись весенним утром, я понял, что не хочу в школу.
Такие дни иногда случаются. Воздух кажется слишком сладким, ни одна мысль не задерживается Хочется гулять, пока свежий ветер не растреплет волосы и не очистит голову.
Так что я обменял встречу с физичкой и другими учителями на день свободы.
Чтобы не попасться на глаза знакомым, я спрятался за знакомым углом дома творчества. Покопался по карманам — наличности было совсем немного. Можно было купить пирожок, пойти в парк, потом сделать крюк по проспекту, уроки как раз закон...
Холодная ладонь легла на плечо.
Я вздрогнул: от неожиданности и страха. Статуи в нишах стали чем-то привычным, а ещё я никогда не подходил слишком близко.
Только когда пионер склонился надо мной, я понял, насколько он ужасен.
Вместо глазниц — потрескавшиеся белые впадины. На лбу кто-то нацарапал неприличное слово, кусок головы отпал, показывая темноту внутри. Пионерка была не лучше, она подкралась со спины, негодующе наставив на меня остатки горна.
— Дети должны быть на уроках! — её голос был скрипучим и хриплым.
Пионер кивнул, но это было больше похоже на нервный тик.
— Это настоящий хулиган! Мы уже давно взяли над ним шество. Но он не исправляется.
Я попытался сделать вдох и сказать всё. Что я больше не буду, никогда, ни за что! Сейчас же вернусь в школу, сдам на «отлично» физику, сделаю всё...
— Для неисправимых — одна дорога, — прохрипела пионерка.
Холодная гипсовая рука зажала рот, не давая закричать.
А потом они вдвоём потащили меня к двери подвала.
Спасибо, что прочитали! Подпишитесь на канал и поставьте лайк, чтобы видеть в ленте больше моих историй~