Улицы наводнились толпой. Одни кричали в панике и ужасе, другие молились вспоминая о том, что они потомки некогда верующих людей, а ныне просвещённые атеисты с массой предрассудков. Толпа давила друг друга в звериной агонии. Пожарные машины едва протискивались сквозь стену обезумевших людей, а те из немногих пожарных, что не утратили рассудок, крепче сжимали шлаг и сбивали толпу ледяной водой, чтобы избежать массовой давки и паники. Видно было как женщины с детьми на руках с испуганными лицами в слезах протискивались в переполненные подвальные помещения преследуя призрачную надежду на спасение. Кому не удавалось скрыться за железной дверью, оставались снаружи рыдать с детьми прижимаясь к стенам и тротуарам. По всему городу гудела тревожная сирена, но даже её едва ли было слышно сквозь рёв толпы. Одни ждали смерти, другие спасения, а третьи в неопределённости бежали прочь. Улицы были парализованы. Весь прежний ритм вечернего города был сломлен в считанные часы. Те не многие журналисты