9.
Давно, когда я сидела в своей квартире над книгой и пыталась понять смысл очередного пункта, в квартире надо мной раздавались крики и вопли, шум и грохот. Так давно это было, и они, соседи, так боялись исчезновения пространства. Чувствовали себя в маленькой ограниченной комнате посреди пустоты, без возможности уплыть по Заливу.
Кто-то железно доверяет стабилизирующим приборам, но и они не вечны. Да и нужна ли нам вечность? Сидеть и бояться пустоты?
Я лежала щекой на песке, отвернувшись спиной к ветру, чтобы в лицо не летела пыль. Становиться очень холодно, а я изображаю руками песочные часы. Искристая струйка бежит сквозь пальцы в песок, и снова ко мне в ладонь.
Всегда, после того, как я касаюсь пустоты, всегда одной и той же рукой, мне никогда не хочется обратно домой. Я лежу и думаю без слов обо всём сразу.
И лишь когда вечный день кончается, я иду домой, сквозь старый парк и прилетевший с неба сумрак.
Всё же чувствую чистую, тихую радость за своё существование. И всё равно… И всё равно, как же хорошо существовать!
Ко мне приближается гудение приборов, помогающих нашему миру не развалиться.
10.
Наш мир начал исчезать много-много тысячелетий назад. С полюсов нашей планеты, в сторону экватора, стала ползти неведомая пустота, в которой исчезало всё, в которой таял мир, прекращалось существование.
Из той книги, что так и останется лежать на моём столе до конца непонятой, я узнала лишь то, что за все те тысячелетия, что пустота разрасталась на нашей планете, мы так и не смогли понять… Не смогли ответить себе на «почему» и «зачем». Не смогли. Может, потому, что это невозможно узнать?
Может, ответа просто не существует? Или он был, был ответ. Такой простой, ясный и очевидный… Да только он исчез, сгорел в пустоте…
Эту версию придумала не я, она была в книге. В той абсолютно чёрной, пугающей меня пустоте, которая была отпечатана тёмными чернилами в уже исчезнувшей типографии.
Понять исчезновение можно через темноту…
И здесь уже начинаю придумывать я. А вдруг никакой пустоты нет? И никто не исчезает? Что, если мы все встретимся там? Если все там, все живы, но оттуда просто не вернуться… Они строят там новый мир, и уже отчаялись достучаться до нас? И те, кто…
С каждым утром мне всё сложнее встать с кровати, когда я просыпаюсь. Меня словно тянет невидимая сила, что-то, обманывающее меня. Как будто моя душа проснулась не в том мире, и надо дальше спать, спать до своей остановки, до своей станции, где ты выйдешь из поезда с сиреневым чемоданом и растерянным взглядом, и пойдёшь домой, в свой незнакомый дом посреди затерянного поля, где тебя ждёт хотя бы один живой друг…
Но я никогда не видела поездов. Точнее, я помню вагон, который давно стоял где-то очень далеко отсюда. Он стоял на рельсах, что одиноко уходили вдаль, и в конце концов, наверняка, уходили в пустоту.
А пустота эта… Мне кажется, она сейчас надвигается быстрее, чем когда-либо в истории моего мира. Ещё не стёрлись из моей памяти воспоминания, когда я в детстве стояла на самом краю пирса, одной рукой держалась за холодные, остро пахнущие железом перила, а другой тянулась вдаль. В то время пропасть была слишком далеко. Будто её и совсем нет, будто её не существует… И я помню это! Помню, и знаю, что так было. Я сохраню это в себе, сколько смогу… хотя я уже чуть было не забыла…
Так же, как я забыла про приёмник, про то, что хотела найти музыку. Про ключ и мой счастливый осколок. Но я уже не найду их. Уже негде искать.
Единственное, что я знаю наверняка, это про тот день, когда я в который раз приду на Залив. Я сяду на берегу, у самой воды, в холод ветра и прозрачного песка. Обниму себя за колени и буду смотреть в небо, на ледяные облака. И буду думать, думать обо всём, о чём только могу. И представлять мир таким, каким не смогла его увидеть через своё поцарапанное стекло. И буду сидеть. И уже не уйду.
Октябрь 2017 –июнь 2018