Петербургская газета, лето 1876 года, пишет следующее.
Несмотря на то, что по большинству улиц нашей столицы открыто движение по конно-железным дорогам, допотопные кареты господ Щапина и Бочарского, продолжают двигаться по-прежнему. Но даже такое совместное движение, например, по Невскому проспекту или Большой Садовой улице, не всегда способно удовлетворить всему контингенту желающих пользоваться дешевым способом передвижения.
Публике лишь приходится дольше ждать отправления кареты, кондуктор и прислуга, стали еще более рачительными к своим собственным интересам (стараясь приспособиться к новым обстоятельствам), но неряшливее и небрежнее к исполнению своих обязанностей. Кроме того, бедным четвероногим животным приходится выносить еще более непосильную работы – вот отличительные черты движения в «общественных каретах» в настоящее время. Вот один из вопиющих фактов.
29 августа, карета Бочарского (№ 40), отправившаяся от Гостиного двора около 3 часов пополудни, положительно возмущала всех и каждого из ехавших в ней пассажиров. Едва отъехали от Гостиного двора, как одна из лошадей упала в изнеможении, долго барахталось бедное животное, но наконец, кое-как удалось поднять её на ноги при помощи собравшейся толпы народа.
Кондуктор, видя, что кучер «не в порядке», сам взял в руки о него «бразды правления» и черепашьим шагом доставил пассажиров на Покровку. Из расспросов выяснилось, что подгулявший возница не в состоянии был управлять конями, сделавшими уже пять концов по своему пути от Гостиного двора к Покрову и обратно.