Стараясь не обращать внимания на ноющую от усталости спину, Женя принялась за уборку последнего офисного помещения. Денёк сегодня выдался напряжённый. Генеральная уборка директорского кабинета, потом отдела кадров и бухгалтерии. Девушка прекрасно понимала, что основную усталость даёт не физический труд, а моральное напряжение. Ну чего они все взъелись-то? Да, не получилось отказать в приёме на работу не приглянувшейся кандидатке. Ну она же не виновата, что зашедший тогда директор глянул в резюме, подмигнул ей, Женьке, и дал распоряжение взять на работу. И с тех пор приветливо здоровается с ней каждое утро. Но он же со всеми здоровается… Ну да, все остальные – не уборщицы. Хотя чему завидовать-то? У них же и должности выше, и заплата больше. А она даже не пыталась в университет поступать, хотя очень хотелось и мама настаивала. Но что настаивать, если на мамино лечение нужны деньги? Вся Женькина зарплата на них уходит. Как бы мама лечилась, не пойди она работу? Ладно, будет когда-нибудь и университет. Чёрные полосы вечными не бывают…
- Бочарова, ты, прям как осенняя муха! Сколько можно возиться, надо ещё по территории пройтись, у директора завтра будут важные посетители! - голос начальницы отдела кадров прозвучал как свист бича. - Это была главная Женькина гнобительница. Видя, как при упоминании директора скривились в нехорошей ухмылке ярко накрашенные начальственные губы, Женька хотела было высказать всё ей в лицо, но промолчала и отправилась убирать территорию вокруг офиса.
Работы там, действительно, было достаточно. Шальной ветер намёл опавшие раньше времени от иссушающей жары листочки, голубиные перья и невесомые, но вездесущие прозрачные пакетики. Но зато здесь без придирчивых глаз и кривых ухмылок усталость как рукой сняло. Девушка работала с удовольствием. На самом деле наводить чистоту она очень любила. У Жени было весьма редкое и очень ценное качество: в окружающем её далеко не всегда приветливом и доброжелательном мире, она умела видеть и находить красоту. Наверное, именно поэтому девушка не согнулась под тяжестью выпавших ей жизненных тягот.
С лужайкой было покончено. Осталось вытряхнуть урны. Внезапно, опрокинув одну из них в пластиковый пакет, девушка увидела в мусоре предмет, который никоим образом не должен был там оказаться. Это было дорогое кожаное портмоне, явно принадлежавшее весьма небедному владельцу. Содержимое находки подтвердило предположения: визитки, банковские карты, деньги… Много денег. Женьке столько и за полгода не заработать. Первый соблазн был очень велик. В уме сразу стали складываться столбцы аптечных цен, умножаться пропорционально курсам лечения, к лекарствам присовокупились анализы и обследования… Но тут девушка взяла себя в руки. А если это какая-то криминальная история? Или это вещь кого-то из окружения директора? Последняя мысль оформилась в решение. Это территория фирмы, значит решение по находкам на её территории должен принимать её же руководитель. Женя решительно засунула портмоне в карман рабочего халата и принялась собирать инвентарь.
Наутро, собравшись с духом и принципиально не взяв инвентарь для отвода глаз, Женя прошествовала к директорскому кабинету сквозь кордон колючих и цепких взглядов.
- А-а, Евгения?, - широко улыбнулся директор,- Проходи. С чем пожаловала?
Девушка тихонько вздохнула. Ну как не чесаться злым языкам, если Игорь Александрович для директора так молод, вряд ли даже на десяток лет старше её и улыбается лучезарно?
- Игорь Александрович, я вот это в урне вчера нашла, возле нашего офиса, - слегка запинаясь произнесла Женя и положила на стол портмоне.
- Ого! На нашей территории значит сорят деньгами?, - удивлённо пошутил директор и начал вытряхивать содержимое, рассматривая попутно визитки и банковские карты, - Кажется, в наших кругах завёлся подпольный миллионер Корейко.
Внезапно его шутливый тон сняло как рукой. Директор осёкся, сильно побледнел и застыл, глядя на одну из банковских карт. Он вертел её в руках, рассматривая со всех сторон и упорно не выходил из угрюмой задумчивости. « Надо же, какая земля круглая», - вертелось у него в голове: « Кариша, Кариночка, кому ж это ты карту свою отдала? На которую я, кстати, регулярно перечисляю деньги. Ах, Кариночка, так проколоться… Я всегда подозревал, что ты неискренна, а ты оказалась ещё и глупа. Только вот почему этот твой кавалер портмоне своё потерял? Или не терял он его вовсе? И вообще, почему оно оказалось в урне?»
- Спасибо, Евгения, - наконец вернулся Игорь Александрович к действительности, - Вы очень правильно сделали, что принесли мне эту находку. За Вашу честность и порядочность к зарплате ждите премиальные.
Директор кивком отпустил Женю, от которой всё же не укрылась тщательно скрываемая грусть и разочарование в его голосе.
Итоги визита к начальству дали себя знать уже к концу дня. Коллектив зажужжал как разбуженный улей. Безошибочно соединив воедино поход в директорский кабинет и распоряжение о выплате премии, коллектив сделал весьма неутешительный вывод: «Стукачка!». И теперь на Женю смотрели неприязненно даже те, кто раньше просто не замечал. Девушка с нетерпением дождалась рабочего дня, чтобы дома наконец-то дать волю слезам и уединиться с любимой книжкой – самым эффективным и доступным для неё средством душевного восстановления.
Игорю Александровичу тоже не работалось в его директорском кабинете, хотя он честно пытался. Однако заметив, что уже третий раз кряду перечитывает один и тот же документ, абсолютно не воспринимая его содержания, директор чертыхнулся, захлопнул ноутбук и решил поехать домой: «Надо ей в глаза посмотреть, пока спать не легла», - подумалось о жене со злостью.
Карина была в гостиной. Завидев мужа, улыбнулась и подставила щёку для поцелуя. Но муж на этот раз не был расположен к романтике:
- Карина, может быть ты мне объяснишь, что это такое? - спросил он, доставая из кармана пиджака банковскую карту жены, - Я жду объяснений.
Карина вспыхнула, но быстро овладела собой:
- Как что? Это моя карта. У меня её украли недавно, я не успела тебе сказать.
- Ах, укра-а-ли, - издевательски протянул Игорь Александрович, -Только знаешь, ты её не заблокировала, как полагается при краже или утере. Она действующая, и я даже недавно её пополнил. Кстати, ты может, заодно объяснишь мне, какой это вор мог сунуть её в бумажник с деньгами, а потом выбросить в урну? Ты не в курсе?
- Перестань загадывать мне глупые загадки! - загнанная в угол жена решила, что лучший способ защиты действительно нападение, - Что ты мне морочишь голову? Какие ещё деньги? Какой кошелёк? Я потеряла её и больше ничего не знаю! - в голосе Карины начали явно нарастать истерические ноты.
Видя, что разговор заходит в тупик, Игорь Александрович вышел, громко хлопнув в сердцах дверью и поднялся в свой кабинет.
- Георгий? - набрал он номер давнего товарища, - Жорик, тут такое дело… Помнится мне, что был у тебя на примете частный сыщик. Скинешь номерок? На этот раз мне очень нужно.
Сыщик действительно оказался что надо. Буквально через пару дней Игорь Александрович уже с плохо скрываемым отвращением рассматривал у себя на столе весьма пикантные фото своей жены, целующейся с каким-то смазливым типом.
«Кариночке, оказывается, по вкусу слащавые мужчинки», - кровь ударяла в голову и гулко отдавала в ушах:» Жиголо и альфонсы. Докатилась ты, милая. Всё тебе на блюдечке, сначала у родителей, потом у меня. Где же с жиру-то не взбеситься? «Руки сами собой сжимались в кулаки, ища точку применения. Но точка была далековато и поэтому досталось графину с водой. Сметённый со стола мощным директорским ударом, он расстроено звякнул и рассыпался на сотни мелких осколков, тускло мерцающих в образовавшейся луже.
Дорога домой казалась бесконечной. Игорь Александрович изо всех сил сдерживал яростное желание погнать по незагруженной трассе. «Спокойно, Игорёк, спокойно», - уговаривал себя он: «Им только этого и надо. Денежки-то после тебя останутся немалые… Так что тормози давай, тормози. Твои денежки для лучших целей ещё пригодятся…»
Разговаривать с сидящей, по обыкновению, в гостиной женой не было сил. Игорь Александрович швырнул кожаную папку на мягкий диван и молча разложил перед Кариной фотографии. А сам, откинувшись в кресле, стал наблюдать за её реакцией. Он уже вполне взял себя в руки, только нервные желваки и небольшой румянец выдавали следы недавнего гнева.
Карина недоуменно уставилась на него и, не услышав никаких пояснений, небрежно взяла одну фотографию. Нижняя губка у неё была чуть оттопырена, что придавало лицу игривое и немного капризное выражение. «Почему мне это всегда так нравилось?», - недоумевал сидящий напротив неё муж: «Слепой я был что ли? Это же эгоистичная, избалованная и совершенно бессовестная женщина, не умеющая испытывать не то что любви, но даже элементарной благодарности за своё благополучное и беспроблемное житье. Куда я смотрел, когда женился?» На этот риторический вопрос, как обычно водится в таких ситуациях, ответа не находилось, а Карина, рассмотрев тем временем все фотографии, изрядно сникла.
- Гарик, - виновато протянула она, - Гарик, не сердись на меня, это вышло случайно…
- Ты была в беспамятстве? - язвительно поинтересовался Игорь, давя в себе вновь поднимающийся гнев.
- Нет, ну что ты. Ну просто… Ты всё время занят, у тебя дела. А женщине, понимаешь, ну ей очень хочется, чтобы ею восхищались, уделяли ей внимание. Я его нисколечко не любила, ну ни капельки…. Но просто он вот как-то оказался в нужное время в нужном месте. Обычно о таком говорят: «Бес попутал». Внимательный, чуткий, и весь в долгах… Я ему карту тогда дала потому что наличных не было. Обещал, как расплатится, вернуть, но кошелёк у него украли.
Карина уже основательно хлюпала носом, постепенно осознавая какую несусветную глупость она вытворила и чем эта самая глупость может для неё обернуться
- Гарик, ты же простишь меня? Ну скажи, что простишь. Я больше никогда так не сглуплю, никогда. Мне же на самом деле дорог только ты…
- Не старайся слишком, поздно уже, - холодно отозвался муж, - Знаешь, я давеча графин в офисе разбил. Вдребезги. Хочешь попробовать склеить? Так, чтоб следов не было? Получится – прощу.
- Злой ты Игорь, - не надо так, - глаза Карины уже норовили сравняться с самыми знаменитыми водопадами мира, - Мы же такая красивая пара, не один год вместе. Ну всякое же случается между супругами, люди не безгрешны.
- Да, случается всякое, - подтвердил Игорь. Но далеко не все после этого остаются супругами. Тебе завтра лучше переехать к родителям. На развод я подам сам. Адвокат утрясёт все формальности. Впредь мы будем общаться через него. Я очень надеюсь больше тебя не увидеть. В крайнем случае, на суде, если таковой понадобится.
С этими словами он встал, давая понять, что разговор окончен, и, тяжело ступая по ступеням, поднялся к себе. Дом погрузился в мрачную тишину, прерываемую только горькими всхлипами Карины.
Женя с увлечением поливала газон вокруг офиса, заворожённо наблюдая за маленькими радугами, образующимися в тысячах разлетающихся брызг. Работа была в удовольствие. Вода давала ощущение прохлады, освежающей в несусветную жару, неприязненный офисный персонал остался за стенками здания, а она, Женя, здесь, наедине с искрящимися радугами, зеленеющей травой и собственными мыслями. Полив особенно старательно душистую клумбу с разноцветными петуниями, Девушка заметила сидящего на скамейке возле офиса разомлевшего от жары мальчишку. Своим не особенно ухоженным, но крайне свободолюбивым видом он напомнил Жене Гавроша из обожаемого ею романа Виктора Гюго. Не удержавшись, девушка направила на незваного гостя тоненькую струйку холодных брызг и засмеялась, когда мальчишка от неожиданности подскочил, сбросив дрёму.
- Чего обливаетесь? - завопил он, размахивая руками и напоминая сердитого воробья.
- Так жарко же тебе было, - улыбнулась Женька, присаживаясь рядом передохнуть, - Чего гулять отправился в такую жару? Или дома ещё жарче?
- Жарче, - буркнул мальчишка, нахохливаясь и опять обретая сходство с воробьём. – Дома отчим. С ним то ли в жару мороз, то ли в мороз жара, - добавил он неопределённо.
- Он обижает тебя?, - сочувственно отозвалась девушка.
- Бить не бьёт, но опеки боится. Ему ведь жить больше негде, - по-взрослому пояснил мальчуган, - А так – не нужен я ему. Совсем. Только тёток богатеньких мешаю охмурять. С ними он так соловьём заливается, а для меня у него имени даже нету: только мелкий, да мелкий. Тётки зато у него и цыпочки, и рыбочки, и кошечки, тьфу, зоопарк.
- А кем он работает? – всерьёз озаботилась судьбой мальчишки Женя.
- Кто работает? Он работает? - возмущённо вскинулся «воробей», - Ему «цыпочки», да «рыбочки» деньги дают. Мне обеды, на их деньги купленные и кушать-то противно.- мальчишка разошёлся, выплёскивая давно накопившуюся горечь, - А этот… Ещё подзатыльник мне отпустил, когда я его передразнил :«Ко-ошечка…» Но ничего, я отомстил. Спёр у него кошелёк с «кошечкиными» деньгами и в урну вот эту выбросил. Он теперь злой ходит, я дома стараюсь меньше бывать.
Засопев от высказанных переживаний, маленький мститель начал ковырять ногой песок возле скамейки, явно ничуть не сожалея о содеянном.
- Знаешь что, - решилась нарушить молчание ошарашенная Женька, - А идём-ка со мной. По-моему, твоя история должна очень пригодиться одному человеку. И кто знает, может быть, он сможет помочь и тебе.
С этими словами, взявшись за руки, они направились прямо в директорский кабинет.
- Кто это, Евгения?, - директор в последнее время был хмур и неразговорчив, - Ещё одна находка?
- Это, похоже, та же самая, мягко ответила девушка, - Поговорите с ним, пожалуйста. Он всё расскажет. А я пойду, у меня ещё работы много.
И, подтолкнув мальчишку к директорскому столу, Женя осторожно скрылась за дверью, оставив собеседников одних.
- Ну и как тебя звать-величать?, обратился Игорь Александрович к маленькому посетителю. , - Рассказывай свою историю, Евгения меня заинтриговала.
- Ромкой меня зовут, - не робея, представился малец и повторил директору историю выброшенного кошелька во всех подробностях.
Игорь Александрович задумчиво смотрел на утопавшего в большом кожаном кресле Ромку. Да, судьба у мальчишки незавидная. Неужели, кроме этого альфонса (при этом слове сразу противно заныли виски), неужели больше никого у него нету?
- А где мама твоя? - чтобы прервать паузу поинтересовался директор.
- Умерла год назад, -эхом отозвался враз погрустневший мальчик, - Воспаление лёгких было. Всех лечат, а её не вылечили…
Уже в который раз дорога домой для Игоря была очень трудной. Из головы не выходил дерзкий и такой беззащитный Ромка. Надо же, мать у мальчишки умерла, отчим – альфонс и мошенник. А задатки у пацана хорошие… Игорь любил детей. У него их, наверное, была бы уже целая куча, не будь Карина так озабочена собственной персоной вообще и своей фигурой в частности. Сдвинуть её с этого бастиона стремления к вечной и нескончаемой юности оказалось совершенно невозможным. А, может быть, она была просто неспособна позаботиться хоть о ком-то кроме себя. «Да, жена любимая даже карманной собачки иметь не хотела, а я, дурак, всё на что-то рассчитывал», - с досадой посетовал Игорь и внезапно подумал: «А мы ведь оба с Ромкой от этой парочки глобально пострадавшие. Только, в отличие от меня, сам он избавиться от них не сможет.» Простое и ясное решение проблемы осенило внезапно и ошеломляюще, мигом сняв с души стопудовый камень не пережитого горя.
На переднем сиденье требовательно завибрировал телефон. Игорь снял трубку:
- Борис Ефимович? Как наши бракоразводные дела? Это хорошо, что всё продвигается. Борис Ефимович, а можете Вы параллельно заняться ещё одним моим делом? Нет, это не свадьба и не брачный контракт. Этого я пока наелся. Вы в усыновлении мне поможете? Кого усыновлять? Мальчика. Лет восьми. Нет, с родителями проблем не будет. Отца нет, мать умерла, а отчим – асоциальный элемент. Ради жилья продаст и душу, и мальчика. Спасибо, Борис Ефимович, я так и знал, что Вы мне не откажете…
В эту ночь, в отличие от многих предыдущих, Игорь Александрович спал сном праведника, видя в сне яркие и полные щемящих воспоминаний картины своего детства.
Женя задержалась на работе позже обычного. Полдня ушло на походы с мамой по врачам и беготню по аптекам, а дополнительной уборщицы в офисе не было. Сидя у себя в подсобке и приготавливая инвентарь, она вдруг услышала приглушённые голоса, спорящие о чём- то горячим шёпотом:
- Ты с ума сошла, это же уголовка, ты хочешь, чтобы я сел?, - возмущённо сопротивлялся мужской голос
- Ах ты, лапочка, чистеньким хочешь быть? А ничего, что ты по уши уже замарался? У кого статья за разбой уже есть? У тебя. Кого с этой статьёй ни на какую работу не брали от слова совсем? Тебя, родимого. Кто промолчал и не засветил твою статью, когда ты на фирму устраивался? Я, родимый, я. Кто теперь твои ломки, да торговлю дурью покрывает? Опять я. И ты мне ещё фортели выкручиваешь, вместо того, чтобы стойку делать? – зло, по-змеиному шипел голос женский.
- Ах ты, гадюка, покрывает она меня! Покрывала бы ты, если бы я тебе от этой самой торговли не отстёгивал за молчанки твои! За бесплатно ты что ли молчишь? А теперь аппетит разгорелся, под мокрое подвести хочешь? Сама-то ничем не рискуешь.
-Рискую я не меньше твоего. К кому жена директорская обратилась? Ко мне. С кем счёты, если что сводить будут? Тоже со мной. А тебе делов-то: выехать на перекрёсток у дубравы в темноте кромешной да канистру масла на шоссе разлить. Он на этом перекрёстке всегда вираж закладывает, нравится ему козырнуть. Вышел, вылил, свалил. С остальным пусть случай разбирается. За работу деньги получишь. И на дурь хватит, и на девок твоих. А заартачишься – пеняй на себя – завтра же досье твоё директору выложу. Ещё и премию заработаю. За бдительность.
- Ну вы, бабы, и ведьмы, так я скажу. Одна фифа денежки мужнины унаследовать хочет, видно забоялась, что уплывут, вторая – руки на этом погреть захотела. Сколько их надо тебе? Ни мужа, ни детей, ни стариков родителей. И на дурь не тратишься. Не лопнешь?
- А ты деньги мои не считай. Не твоего ума это дело. Не согласишься, я не только директору, но и полиции тебя заложу. Пойдёшь у них по статье за распространение.
Мужской голос крепко и витиевато выругался и сопроводил слова: «Доставай масло!» громким хлопком двери.
Женя сидела ни жива, ни мертва. Голоса были ей хорошо знакомы. Мужской принадлежал вечно хмурому и нелюдимому охраннику, появившемуся в офисе уже после прихода Жени и не вступавшего ни с кем, ни в какое общение. А женский… С женским ошибки быть не могло. Это была начальница отдела кадров, постоянная и неизменная Женина мучительница. Руки дрожали, мысли путались. Внутри перемешалось всё: страх за себя, за Игоря Александровича, невозможность постичь всю глубину человеческой подлости, ужас от того, что эта подлость ходит совсем рядом и рядится в красочные одежды. Надо бежать, надо что-то делать, как-то предупредить директора. Хотя куда бежать. Пошевелись она, и сразу обнаружится, что у злоумышленников есть свидетель.
Сколько Женя просидела, затаив дыхание и стараясь не двигаться, сказать сложно. Время остановилось, стараясь вместить в себя происходящее. Наконец ключ в двери отдела кадров повернулся и по лестнице знакомо зацокали высоченные каблуки. Этот стук девушка выучила наизусть. Он никогда не предвещал ничего хорошего. А теперь так и подавно. Женя перевела дыхание и начала думать, как ей предупредить директора о грозящей опасности. Времени- то совсем нет. Может, они не станут ждать следующего вечера и разольют злополучное масло утром. Вдруг её осенило. Быстро закрыв дверь подсобки, девушка тихонько прокралась в директорский кабинет. «Большая привилегия уборщицы – наличие ключей от всех кабинетов», - пришедшая мысль показалась горькой. Только бы в визитнице не закончились визитки! Какое счастье, немного есть! Женя достала одну визитку и дрожащими руками набрала директорский номер:
- Игорь Александрович! Это Женя. Только не бросайте трубку. Я только что слышала. Вам хотят подстроить несчастный случай. На повороте возле дубравы масло разольют. Жену Вашу вспоминали, вроде бы ей это нужно. Кто? Ой, я больше не могу…
Женя сбросила вызов, услышав в коридоре размеренные шаги и быстро залезла под огромный офисный стол, придвинув для надёжности к нему ещё и кресло. Тот самый охранник неспешно совершал обход офиса. Дойдя до приёмной и обнаружив дверь открытой, он вошёл в кабинет и включил свет. Сидящей под столом Жене почудилось, что она уже умерла. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вошедший должен обязательно его услышать. Но, осмотрев помещение с порога и не обнаружив ничего подозрительного, охранник выключил свет и вышел, закрыв дверь на ключ.
Девушка улеглась прямо на мягкий ковёр, чтобы прийти в себя. Как теперь выбираться из офиса? На вахте – враг. Можно, конечно, передремать в подсобке, но надо обязательно предупредить маму. Ей нельзя волноваться, за ночь дочкиного отсутствия может случиться всё, что угодно. Надо позвонить, предупредить, наплести что-нибудь про срочное непрофильное задание, требующее ночного бдения. Может, поверит… Мамин телефон не отвечал. «Абонент находится вне зоны доступа», - бодро твердил автоответчик. «Опять не поставила на зарядку», - с отчаянием подумала Женя. С мамой такое случалось частенько. Она никак не могла привыкнуть к тому, что в отличие от неприхотливых кнопочных собратьев, смартфон требует ежедневной подзарядки и часто забывала вовремя подключить зарядное устройство. Надо было срочно возвращаться домой. Раз через двери не выйти, придётся вылезать в окно. Благо, рядом с директорским окном есть пожарная лестница. Если удастся незаметно пересечь газон, тоненькая Женина фигурка сможет протиснуться узенькую щель среди железных прутьев ограждения и весь этот кошмар останется позади.
Дотянуться до лестницы оказалось не слишком сложно, благо ветви дикого винограда, оплетавшие стену были уже достаточно прочными. Стараясь не шуршать, девушка спустилась по лестнице и побежала по газону к забору. Уже протискиваясь в щель и, радуясь, что благополучно выбралась, Женя вдруг почувствовала на себе чей-то тяжёлый взгляд. Резко обернувшись, она увидела на дорожке охранника, угрюмо и пристально смотрящего на неё. Повинуясь инстинкту самосохранения, девушка опрометью помчалась к автобусной остановке. «Он всё понял, он догадался!», - билась в мозгу отчаянная мысль, вызывая перед глазами снова и снова тяжеловесный взгляд, реально напоминавший железный кастет. «Он теперь убьёт и меня!», - подбитой птицей колотилось сердце и отсутствие погони за спиной не успокаивало, а пугало ещё больше. Но погони почему-то не было. «Там же везде видеокамеры, здесь нельзя», мелькнула неутешительная догадка.
Последний автобус вынырнул из темноты как по заказу. Женя влетела в открывшуюся дверь и плюхнулась на сиденье, стараясь отдышаться. Что теперь будет? Доказательств никаких нет, подслушанный разговор можно запросто представить, как клевету. Аварию они, скорее всего, пока отменят, но это всё только пока. А как поступят со свидетелем? Прочитанные детективные романы не сулили нечаянным свидетелям ничего хорошего. Отдышавшись, но так ничего и не придумав, Женя направилась по тёмной алле к дому. В окнах её квартиры горел свет. Мама всё-таки волновалась. И вдруг…На отчаянный мамин крик: » Доченька!», - Женя резко дёрнулась и что-то тяжёлое и сокрушающее сзади погрузило её в кромешную темноту.
Темнота отступала постепенно. Сквозь её плотное покрывало сначала послышались далёкие голоса. Один был встревоженный, другой профессионально спокойный.
- Борис Ефимович, Вы же понимаете, это из-за меня девчонка подставилась. Хорошо, что мать окликнула, удар скользящим получился. Она мне жизнь спасла, а теперь лежит вон без сознания.
- Игорь Александрович, успокойтесь, любезный! Ну есть небольшое сотрясение. Организм молодой, справится. Волосы у девочки шикарные, шрама не будет видно. Благодарите Всевышнего, что она задержалась в тот вечер в подсобке. Иначе Вы бы так и не поняли, ни с кем Вы разводитесь, ни с кем Вы работаете. Масло на дороге, знаете ли, штука нехорошая. И поверьте, действует одинаково, совершенно независимо от того, разливает ли его Аннушка или этот упырь. А так всё тайное стало окончательно явным, облегчив и бракоразводный процесс и кадровую чистку преступных сотрудников.
- Вы циник, Борис Ефимович! Причём циник неисправимый!
- Это профессиональная деформация, уважаемый! Иначе на моей работе можно было бы уже давно и бесповоротно свихнуться. О, да наша фея, кажется, приходит в себя! Я же говорил, что всё будет очень хорошо.
Сквозь рассеивающуюся темноту проступили два лица: очень бледное Игоря Александровича и иронично добродушное незнакомого немолодого человека.
Женя попыталась слабо улыбнуться и пошутить:
- Я, кажется, всё-таки уцелела?
Но тут в поле зрения появилось ещё одно лицо: худощавое и строгое в докторской шапочке:
- До свадьбы заживёт! - заявило оно обнадёживающе и категорически, мгновенно выдворив всех посетителей из Жениной палаты.
Утром к Жене пустили маму. Мама старалась держаться спокойно, хоть и давалось ей это с трудом.
- Как ты себя чувствуешь, доченька? Голова сильно болит?
- Ничего, мам. Уже получше. Голова только немного кружится и как-то звенит. Как ты? Тебе же волноваться нельзя.
- А я уже почти и не волнуюсь. Доктора успокаивают, говорят, что с тобой всё обошлось. Я тогда ночью, конечно, от страха чуть не умерла, но Бог милостив, укрепил меня, грешную. Обидчик твой и убежать-то не успел, парни с первого этажа на крик мой выскочили, скрутили его. Так что ничего не бойся, лежи, выздоравливай, я уж теперь со всем справлюсь.
- Мам, ну как лежать? На лекарства вся заплата ушла. На что ты живёшь сейчас?
- Доченька, милая, вот об этом не заботься совсем. Игорь Александрович – золотой он человек. Сразу сказал, что никакой нужды у нас с тобой не будет и слово своё держит. Ты только поправляйся, родная, спи побольше, - мать ласково погладила выбившиеся из-под повязки Женины локоны.
- Игорь Александрович! Вы можете говорить? - голос невозмутимого Бориса Ефимовича был озабочен.
- Да, конечно. Что-то неожиданное? - Игорь уже хорошо знал своего адвоката и насторожился. Такие нотки были совсем не свойственны опытному юристу.
- Неожиданное? Очень даже неожиданное. Больше скажу: весьма и весьма!, - Борис Ефимович явно утратил душевное равновесие.
- Да не томите, объясните уже!
- Объяснить? Это, пожалуй, Вы, любезный мой Игорь Александрович, должны мне, старому болвану кое-что объяснить. Вам известно, кто отец мальчика, которого Вы собираетесь усыновить?
- Помилуйте, Борис Ефимович, откуда? Я и отчима-то видел только на фото. А кто его отец?
- Не случайно я приезжал к Вам за анализом для экспертизы, Вы с вероятностью девяносто девять и девять процентов являетесь родным отцом Роме, - спокойно констатировал Борис Ефимович, а Игорь почувствовал, что значит выражение «земля ушла из-под ног».
- Господи, но как?? Подождите, а как же мать? Кто его мама? - только и сумел он выдавить в трубку.
- Гордеева Анна Константиновна, - так же невозмутимо отозвались на том конце связи, -Вам это о чём-нибудь говорит?
- Конечно, говорит.., - опустошённо ответил Игорь.
Аня… Смешливая, озорная, беззаботная. Студенческая любовь без претензий на серьёзные отношения. Он уезжал тогда по распределению, а она и не думала покидать родной город. Игорь в глубине души иногда даже завидовал её безудержной жизнелюбивой бесшабашности. У него так не получалось. Для абсолютной неозабоченности завтрашним днём он был слишком серьёзен. Почему она не сообщила ему, что беременна? Почему ни разу не объявилась за эти годы? Хотя Анин принцип жизни «одним днём» в логику обычного обывателя никогда не вписывался. Выходит, этот сердцеед привязал к себе ещё одну его женщину? Уже почти осевшее острое желание прибить мерзавца на месте поднялось с новой силой. Мёдом им всем что ли рядом с ним намазано? Откуда у женщин эта идиотская страсть к порочным натурам? Игорь пожалел, что бросил курить. Сейчас бы совсем не помешало. Ромка… Кстати, как он воспримет эту потрясающую новость?
Новость Ромка воспринял на удивление спокойно. Роднившая их с Игорем ненависть к отчиму отодвинула на задний план все возможные обиды и претензии. Выслушав сбивчивый рассказ новоиспечённого отца, Ромка шмыгнул носом, почесал вихрастый затылок и философски изрёк:
- Правильно говорят, что всё всегда происходит к лучшему. Помаялись, конечно, но у меня теперь настоящий отец есть, а у тебя, - исподлобья взглянул он на Игоря, - А у тебя – настоящий сын.
Игорь никак не смог это прокомментировать. Он только подошел к мальчику и ласково прижал к себе его непослушную голову. Ромка под рукой слегка боднулся шалым телёнком и замер, прижавшись всем своим худеньким тельцем к отцу. Они стояли молча, ничего не говоря друг другу и каждый понимал, что это молчание говорит гораздо красноречивее всяких слов.
Женя вошла в знакомую офисную дверь, стряхивая с курточки капли затяжного сентябрьского дождика. Директор уже ждал её в своем кабинете.
- Доброе утро, Женя. Очень рад Вашему возвращению. Со здоровьем всё хорошо?
Женя утвердительно кивнула, стараясь не слишком широко улыбаться.
- Вот и прекрасно. У нас как раз уволился менеджер. Пойдёте в отдел маркетинга на стажировку? - директор произносил сухие стандартные фразы, тщетно пытаясь погасить в глазах радостные лучики, - Готовы?
- Готова!, бодро отозвалась Женя и, будучи не в силах выдержать офисный официоз, горячо выпалила, - А как Ромка?
- Ромка? - директорские лучики целым снопом вырвались наружу и заиграли солнечными зайчиками, - Ромка о Вас, Женя, часто спрашивает. Ему, очевидно, очень не хватает бодрящей струи из поливного шланга…
«Сколько они там будут возиться, сил ждать уже никаких нету», нетрепливо вертелся Ромка, ожидая битый час Игоря и Женю в сверкающем чистотой холле медицинского центра. Визит был очень ответственным потому что должен был определить, кто будет у Ромки в скором будущем: брат или сестра? Вопрос был принципиальным. Брат, это, конечно, здорово, но уж очень мал будет. Ни на велосипеде с ним не погоняешь, ни на дерево не залезешь. Нет, он когда-нибудь, конечно, вырастет, но тогда это Ромке будет уже не нужно. А сестра – это знаете ли, совсем другая история. Её защищать и опекать всегда будет надо. Девчонки, они ведь бестолковые, за себя постоять не всегда умеют, да и голову им заморочить пара пустяков. Вот он, Ромка, ей защитой и будет. И авторитетом. И не как-нибудь, а на всю жизнь. Уж он-то всякого хлебнул, сумеет, справится.
Двери закрытого кабинета внезапно распахнулись, выпуская в холл радостных Игоря и Женю.
- Ну что скажете? - сурово вопросил их намаявшийся в ожидании мальчуган.
- Ромка, ты бантики завязывать умеешь? - весело спросила его искрящаяся от счастья Женя.
- Научусь, - расплылся в довольной улыбке Ромка, мысленно отметив:» Молодцы родители, не подвели.»