Гуляя по Кремлю Нижнего Новгорода, где во дворе установлена военная техника, мы в очередной раз с мужем обсуждали вопрос детской милитаризации. Кому и когда пришло в голову устроить из военной техники аттракцион? Что я имею в виду?
Одно дело, если разрешают залезть в танк, посмотреть изнутри, узнать, что как устроено, но, другое дело, когда это становится детской площадкой и все с гиканьем и улюлюканьем там развлекаются. Причём старшие явно занимаются уже хулиганством.
Я спросила своих знакомых, у которых есть сыновья, разрешают ли они тусоваться на артиллерийском орудии или бронемашине?
— Сейчас мы перестали ходить в такие музеи. А раньше пустила бы.
— Смотреть да, а верхом сидеть- нет. Никогда и желания не было самой залезть на дуло пушки.
Что людьми движет, тоже не знаю....
—Нет, я никогда не позволяла, мне аж худо от всего этого победобесия.
—Если на технику разрешено залезть и посмотреть, как все устроено - разрешаю, если нет - не разрешаю и объясняю, что техника старая, если все будут на нее залезать и трогать, то скоро не на что будет смотреть, а это наша память.
Мне кажется, люди не придают значения. Что такого?
Но для меня просто непонятно: улыбающиеся и довольные дети, залезающие на ствол пушки или "стреляющие" по людям из кузова. Эти мизансцены что дают?
Вроде мы тоже из советского детства, где мальчишки играли в войнушку. С палкой на соседа Петьку, потому что это был не Петька, а немец, которого надо было уничтожить. Камень — граната. Это мне муж рассказывал. Игра в войну закончилась для него, когда он получил по голове такой гранатой и стал играть в машинки.
Зачем ребёнка с детства приучают к войне и к военным декорациям? Что у тех мам в головах, когда они наряжают к 9 Мая своих 5-7-летних детей в военную форму, чтобы сделать фото и выставить в сеть? Уже не раз психологи предупреждали, что военная форма — последняя одежда для многих погибших. Что они примеряют?
—Если честно, то мне просто некогда и не хочется искать где эту форму купить, я не понимаю, зачем она ребенку + не уверена, что дети захотят ее одеть. И вообще не понимаю, зачем это детям.
— Сына не наряжаю потому, что мне не нравится нынешняя политика милитаризации умов, да и вообще у ребенка должно быть мирное детство, созидательные игры со сверстниками.
— Если ему это интересно, то запрещать не буду, но и специально наряжать и запихивать на танк тоже не планирую. Мы недавно нашли папину фуражку и китель на даче, он надел, потом нашли противогаз и одежду для рыбалки, тоже примерил, не вкладывая в это глубокий смысл.
—Не понимаю я смысла одевать детей в военную одежду, примерять что?! Войну к лицу? Какой сейчас в этом смысл у людей? Понять могу, когда в 1945г, например, отец или дед вернулся с фронта и ребетенку сам одел пилотку на голову, это как символ, он пронес через бои.
— Нет, я никогда не позволяла и не наряжала, только античным воином или пиратом. Суть, конечно, та же. Но от формы ВОВ мне аж худо.
— Ну вот хочу о дочке сказать. Она сама себе ещё год назад выбрала военно- патриотический лагерь. В прошлом году её туда не взяли. В этом съездила. Им там выдали форму. Она готова с ней не расставаться. Так, у сына и дочки есть только пилотки на 9 Мая. Не наряжаю их, так как это не цирк.
Что за стремление сделать из войны — праздник? Романтизировать то, что романтике не поддаётся?
Приучать с детства? К чему? Чтоб быть готовым, не думая, в бой?
Или всё же, стоя у таких экспонатов, нужно испытывать ужас: вот эта машина ушла под воду Ладоги. А в этом танке сгорели люди. А этого металлолома теперь столько в земле лежит, что земля не впитывает и ничего не растёт.
Заканчивая размышление, я вспомнила эпизод из фильма "Однажды 20 лет спустя". Героиня Натальи Гундаревой — многодетная мать. Эпизоды фильма— её воспоминания, связанные с детьми. Один из эпизодов такой.
Лето. Дача. Дети где-то играют, пока не прибегает парнишка.
—Тетя Надя! Там Сашку убило.
Надя бросает все, бежит к бездыханному сыну, берет его за голову, плачет:
—Сыночек. Родной. Сашка, чего ты?
Саша оживает:
— Мама, ты чего? Я живой.
—Живой! Надо же. Живой.
Мать, отец, братья и сестры кричат: "Живой!"
— Живой, елки! Хорошо! — отец ( В. Проскурин) уже снимает ремень.
— Ну что вы, ёлки? Дед Антон, папа, умер-то я понарошку, а играть надо взаправду.
И тогда дед Антон подытоживает:
—Парень, понимаешь, пришел с войны живой, радоваться надо, а вы тут разревелись.
Неужели детям нужны такие игры? Неужели матерям надо понарошку хоронить сыновей? Такие игры не доводят до добра. И совсем не склоняют к миру. Жизнь в ожидании войны понарошку и приводит к настоящей войне.
Может, надо слезть уже с танка и пересесть в космический корабль, в машину скорой помощи или пожарной службы. А лучше в шахматы. На гражданке много дел, некогда играть в войну и примерять её к лицу.