...сегодня под нашими окнами была стычка между крестоносцами из тысяча триста какого-то века, и боевыми дронами откуда-то из ниоткуда, я так и не понял, в каком веке они были созданы, Ш.Ш. сказал, что в двадцать восьмом. Ну, ты сам подумай, сказал Ш.Ш., у нас две тысячи двадцать четвертый год... был. Крестоносцы из тысяча триста тридцать восьмого, ты вычти одно из другого, а разницу прибавь к текущему году, и поймешь... Я слушал его и не понимал, я давно уже ничего не понимал. Я просто смотрел, как рыцари падали с коней, рассеченные пополам лучами смерти, как падали дроны, изрубленные мечами и палицами, как вся эта груда металлолома по спирали стремительно проваливалась в Пролом. Последнее, что я видел – как единственный выживший рыцарь подбирал светящийся полукруглый обломок дрона, и думал, что это и есть священный Грааль...
Мы готовили город к обороне – уже не от Пролома, а от исполинских ящеров, которые должны были появиться по подсчетам Ш.Ш. где-то через месяц, ведь поток времени ускорялся. Как защищаться от того, что течет из будущего, мы не знали, на всякий случай укрепили город уже пойманными из будущего технологиями. Через месяц мы были разочарованы – нам так и не довелось увидеть крупных ящеров, в потоке падающих в Пролом джунглей мы находили только мелких зверьков, а из будущего текли потоки каких-то примитивных механизмов, как будто цивилизация окончательно пришла в упадок.
Ш.Ш. не терял надежду спустить видеокамеру на толстом тросе и посмотреть, что там дальше в Проломе – но все его попытки кончались оборванным тросом. ЗамГлав рвал и метал, он спрашивал у Ш.Ш., когда тот заделает Пролом, что значит, нет куска времени, так сделайте этот кусок, мы сами видим, что отвалился, так сделайте, откуда я знаю, как, это вы ученый, а не я.
Укрепляли город – и не напрасно, из прошлого текли бесконечно древние цивилизации, которые строили величественные города где-то на дне океана, когда еще не было суши. А из будущего текли жутковатые миры, где жили те, кто даже не помнил, что такое человек.
Почему вы не можете сделать время, рвал и метал ЗамГлав, мы не можем бесконечно держать оборону, рвал и метал ЗамГлав. Потому что это невозможно, отвечал Ш.Ш., потому что нельзя создать время. Если бы я мог исследовать мир по ту сторону... Вы все врете, рвал и метал ЗамГлав, вы хотите увидеть мир по ту сторону, и вам плевать, что будет с миром по эту.
Если мы не успеем до Большого Взрыва, говорил мне Ш.Ш, мы уже ничего не успеем – и продолжал делать свои видеокамеры на тросах, когда его пришли арестовывать. Да вы ничего не понимаете, кричал Ш.Ш., если опустить зонд, мы можем увидеть, как оторвался кусок времени – совсем или не совсем, может, его еще можно пришить назад...
...сидели в доме на окраине города, прислушивались, не послышится ли стук в дверь, не вернется ли арестованный Ш.Ш., смотрели, как в Пролом спускают что-то на тросе, пытаются подцепить кусок времени...
...вы ничего не понимаете, кричал Ш.Ш., что значит, заделали, да вы хоть понимаете, что нельзя было заделывать, потому что так было надо, так было задумано временем, чтобы открылся Пролом, и время утекло туда, потому что по эту сторону Пролома время скоро существовать не сможет, тут что-то случится, вот время и утекает туда. А вы все закрыли, и время останется тут, и погибнет, и мы с ним... Ш.Ш. никто не слушал, город наконец-то двинулся дальше из двадцать четвертого года в двадцать пятый, и так далее, по пустому миру, из которого утекло будущее.
Вы не понимаете, не унимался Ш.Ш., время здесь высохнет и умрет, здесь что-то поменялось по эту сторону времени, вот время и искало лазейки куда-то дальше, а вы все закрыли. Так он не унимался до марта тридцать третьего года, когда за пятым марта последовало снова четвертое, а потом сразу двадцатое февраля, а потом ноябрь – и мы поняли, что пролом снова раскрылся, и скоро наш город провалится туда, уже ничем не защищенный...