История третья. Сколь веревочке не виться…
1811 год. Последнее лето в Захарово (в том же году Мария Алексеевна продала поместье). Шум во дворе. Это вернулись с прогулки дочка хозяйки имения Надежда Осиповна и внучка Ольга.
- Вот и зря, Александр, отказался с нами идти гулять. Было весело. Правда, Оленька? – входя в залу, сказала Надежда Осиповна.
- Ой, - только и ответила дочка, увидев в каком виде предстал перед ней брат.
Он сидел в углу, окруженный кругом стульями, весь красный, губу надул. Обиделся. В противоположном углу насупившись в своем кресле, сидела за рукоделием бабушка Мария Алексеевна. Не глядя на вошедших, она сказала:
- Накуролесил ваш Саша, за то и оштрафован.
- И ничего я не накуролесил! Подумаешь, заигрался с ребятами, обед пропустил. И на тебе – гауптвахта.
Оле до слез стало жаль братца. Кинулась она к бабушке и стала умолять ее о прощении узника.
- До чаепития пусть посидит. Потому как наказание нужно прочувствовать. И помни, Саша, сколь веревочке не виться, а конец будет один. Уж твой прапрадед Юрий Алексеевич сполна на себе эту истину испытал.
И мгновение спустя, добавила:
– А теперь пойдемте пить чай, и я расскажу о не самых приятных страницах истории нашего рода.
***
- Сказывают, что однажды, заседая в Сенате, и слушая дела о казнокрадах, Петр Великий в гневе своем клялся пресечь оные и повелел генерал-прокурору Павлу Ивановичу Ягужинскому издать указ: если кто и на сколько украдет, что можно купить веревку, тот, без дальнейшего следствия, повешен будет. На что Ягужинский ответил: «Всемилостивейший Государь! Неужели ты хочешь остаться императором один, без служителей и подданных? Все мы воруем, с тем только различием, что один более и приметнее, нежели другой». Государь, погруженный в свои мысли, услышав такой ответ, рассмеялся и замолчал. И молчание сие было от горького понимания, что других чиновников нет и не будет, а сподвижников и соратников и так было мало, вот и прощал он им «малые неисправы». А чтобы чиновный люд не зарывался, время от времени проводил показательные казни: так Сибирский губернатор князь Гагарин был повешен прилюдно за взятки и поборы. Дед мой хоть и не чета князь Гагарину по мздоимствам, а уж тем паче Светлейшему князю Александру Данилычу Меншикову, но тоже много каких неисправ на нем водилось…
На Ю.А. Ржевского писали доносы всякие обидчики много. В Сенат регулярно поступала информация о чинимых нижегородским вице-губернатором «неисправах»: «Роздал он без указу собою предписание комиссарам, которые были при сборах, - о требовании с уездных людей дров, подвод, счетчиков, разсыльщиков, караульщиков и пр., и таких излишних сборов собрано в десяти комиссарствах 13300 рублей. Да в дворцовых семи волостях явилось сверх указанных лишних сборов 18250 рублей. А всего перебрано им, Ржевским, лишних денег с уездных людей 31550 рублей» .
Немалую выгоду вице-губернатор извлекал и из сокрытия истинного числа крепостных, выгодного крупным собственникам и приводившего к противодействию введению подушной подати.
В ответ на это последовал Высочайший указ от 16 января 1721 года о «взятии в Санкт питер бурх к розыску, а поместья и вотчины отписать на Великаго Государя, Нижегородской губернии вице-губернатора Ржевского».
Однако вскоре был по велению царя отпущен. И вины его прощены. Видимо, Юрий Алексеевич относился к той категории взяточников, которые «менее приметнее, нежели другие». Во всяком случае, Петр I не дал делу Ю.А. Ржевского дальнейшего хода. Особые обстоятельства заставили императора простить вора-губернатора. Приближалась война с Персией. В Нижнем закладывались новые судовые верфи. От Ржевского с его прекрасными организаторскими способностями пользы больше было на свободе, нежели в темнице.
Но со смертью императора 28 января 1725 г. многое изменилось. Начался период безвременья, безвластья, получивший в отечественной историографии наименование «эпохи дворцовых переворотов».
В апреле 1725 г. в столицу поступил донос на Нижегородского вице-губернатора «о чинимых от комиссаров уездным людям разорениях и обидах и о взятках и похищении казны и о протчем». В январе 1726 г. Екатерина I отстранила Ржевского от управления губернией и вызвала его в Петербург. Началось следствие, продолжавшееся полтора года. В мае 1727 г. императрица направила в Сенат указ, касающийся Ю.А. Ржевского: «Понеже Нижегородский вице-губернатор за имеющимися в Сенате некоторыми до него делами живет здесь, а в той губернии в делах без нево есть остановка, также Нижегородский архиепископ Питирим непрестанно пишет, что в раскольничьих делах имеется в нем. Ржевском, нужда (...) рассмотреть дело без него, отпустив его в Нижний к своим губернаторским обязанностям».
Не успел Ржевский вернуться в Нижний Новгород, а в столицу полетел новый донос. Расследование обвинений против вице-губернатора было поручено сенатору князю Семену Гагарину.
В конце 1728 г. Юрий Алексеевич окончательно покидает Нижний. Он умер в самый разгар следственного дела 17 апреля 1729 г.
***
- Вот, стало быть, Саша, какие повороты история выдавать может.
Оставшаяся в памяти Пушкина древняя боярская фамилия Ржевских позднее появится рядом с фамилией Ганнибалов на страницах романа «Арап Петра Великого», как и многие детали быта стародавних времён из рассказов бабушки.
Александр Сергеевич на всю жизнь сохранил самые теплые воспоминания о Марии Алексеевне. Свою старшую дочь поэт назвал в ее честь. Бабушке же он посвятил и эти строки:
Наперсница волшебной старины,
Друг вымыслов игривых и печальных,
Тебя я знал во дни моей весны,
Во дни утех и снов первоначальных.
Я ждал тебя; в вечерней тишине
Являлась ты весёлою старушкой
И надо мной сидела в шушуне,
В больших очках и с резвою гремушкой.
Мария Алексеевна Ганнибал тихо скончалась в имении Пушкиных Михайловском в 1817 году и была похоронена на кладбище Святогорского монастыря.
Предыдущие истории: