Говорят, что «бэкфайер» Ту-22м3 - сверхзвуковой самолет-ракетоносец Дальней авиации, и что эта сверхзвуковая скорость ему здорово жизнь облегчает. Я не знаю, как там у них в Дальней авиации, но у нас в Военно-Морском Флоте раньше была Морская ракетоносная авиация, и мы в ней тоже летали на«бэкфайерах», но сверхзвук нам никак не помогал, а иногда даже и вредил. Когда люди, слегка связанные с авиацией, начинают мне рассказывать, что сверхзвуковая скорость дана «бэкфайеру» для прорыва ПВО врага, и отрыва от истребителей противника, я только молча киваю головой. А что делать? С человеком, имеющим такие глубокие знания в тактике применения сверхзвуковых ракетоносцев, спорить бесполезно, и даже вредно для здоровья. Да, летчики сверхзвуковых ракетоносцев Ту-22м3 («бэкфайер») действительно летают на сверхзуковой скорости. Один раз в год, во время годового контроля техники пилотирования на предельных режимах, с контролирующим летчиком-инструктором на борту. И все. Больше сверхзвуковая скорость нигде не применяется. Вот такие дела… Так почему же не используется возможность летать на сверхзвуковой скорости? Отвечаю прямо – при работе на «максимальном форсажном режиме», который нужен для достижения сверхзвуковой скорости, двигатели «бэкфайера» жрут столько топлива, что самолет никуда не долетит, или ниоткуда не вернется.
Ну, и про курьезный случай в соседнем полку. Полк «раскручивал» полеты, погода была неустойчивой, и командир полка никак не мог определиться с вариантом полетов – с маршрутами, или только в районе аэродрома. Для выполнения плана боевой подготовки очень нужны были маршрутные полеты, поэтому командир полка решил немного подождать с решением, вдруг погода улучшится, и топливо с самолетов пока не сливать. Подождали… Погода незначительно улучшилась, но была настолько неустойчивой, что на дальние маршруты летать было страшновато, но разведку погоды по маршруту на полигон решили выполнить, посмотреть, что там в этом воздушном небе творится. На разведку погоды по маршруту на полигон был запланирован подполковник, командир эскадрильи, опытный воздушный боец, «обветренный, как скалы». После получения предполетных указаний, и выключения магнитофона, на который эти указания записываются, этот опытный боец подошел к командиру полка и напомнил: - У меня же с самолета топливо не сливали, там заправка на большой маршрут, если сейчас сливать, то я не успею взлететь по плану. - Да знаю я все, это же я сказал пока не сливать. Взлетай по плану, но и садись с нужным остатком, сам знаешь, куда топливо деть. - Конечно знаю! Взлет, полет по маршруту на полигон, тактический пуск крылатой ракеты и бомбометание прошли по плану. До дома оставалось около 400 километров, и огромное количество топлива, посадка с которым была невозможна. Но командир корабля давно летал, и знал, куда девать ненужное топливо. Он поочередно включал «максимальный форсажный режим» двигателям, чтобы выжечь топливо. Поочередно потому, чтобы не выйти на сверхзвук, полеты на котором разрешены только на большой высоте. Ну, и еще немного слил топливо через систему аварийного слива. В общем, на посадке в самолете имелось нужное количество топливо, посадка была выполнена штатно, но на заруливании экипаж обратил внимание на то, что все, мимо кого они проруливали, что-то показывали на самолете. Зарулили, выключили двигатели, самолет не стали закатывать на стоянку, а сразу подкатили стремянку. По стремянке поднялся инженер эскадрильи, и спросил у командира: - Что случилось? Командир очень удивился такому вопросу, и ответил: - А что могло случиться? Все как обычно, самолет цел, экипаж жив - полет удался. - Да ты пойди посмотри на корму этого «целого» самолета! Экипаж вылез из самолета, осмотрел корму, и еще раз убедился в том, что наши самолеты - самые крепкие самолеты в мире. В корме выгорела пушечная установка, весь зад был разворочен в результате разрывов пушечных снарядов. Но на летные качества самолета эти мелочи влияния не оказали, и экипаж ничего не почувствовал в полете. Дальше были разборки с командиром, и удалось выяснить, что он сливал топливо одновременно с работой двигателей «на форсаже». А труба аварийного слива расположена между двигателями.
От факела, которым так знаменит «бэкфайер», сливаемое топливо воспламенилось, и зад самолета загорелся. В общем, ничего страшного, так, поломка… Самолету зад временно заклепали, и отогнали самолет на завод. Командира эскадрильи сняли с должности, и перевели на должность заместителя командира эскадрильи к нам в полк, а вскоре и вообще с глаз долой – в Дальнюю авиацию.