Кандидат филологических наук, преподаватель русского языка и литературы Ирина Кочергина рассказала порталу «Культура.РФ», на какие детали нужно обратить внимание, чтобы не сделать поспешных выводов о поэме «Двенадцать» — самом загадочном и спорном произведении Александра Блока. Из нашего материала вы узнаете, как поэт относился к революции и в чем его упрекали современники, чьими глазами читатели видят события, описанные в поэме, и почему в «Двенадцати» сочетаются христианские и революционные образы.
Александр Блок создал поэму «Двенадцать» в январе 1918 года, спустя всего несколько месяцев после Октябрьского переворота и захвата власти большевиками и через неполный год после крушения монархии в России в результате Февральской революции. Работая над поэмой, Блок не мог предполагать, что через полгода будут закрыты все буржуазные газеты и журналы и свобода слова в России закончится; что в июле будет расстреляна царская семья; что в августе–сентябре 1918 года начнется революционный террор. В это время только формировалась Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем, еще германская армия не заняла Украину и не приблизилась к Петрограду, и самое главное — еще не вспыхнула Гражданская война, разделившая Россию на белых и красных.
Поэтому приписывать Блоку как автору этой поэмы приятие всего, что было связано с последствиями Октябрьской революции, а тем более одобрение и благословение этих последствий, было бы абсолютно неправильно. В апреле 1920 года Блок писал: «Оттого я и не отрекаюсь от написанного тогда, что оно было писано в согласии со стихией: например, во время и после окончания «Двенадцати» я несколько дней ощущал физически, слухом, большой шум вокруг — шум слитный (вероятно шум от крушения старого мира). Поэтому те, кто видит в «Двенадцати» политические стихи, или очень слепы к искусству, или сидят по уши в политической грязи, или одержимы большой злобой, будь они враги или друзья моей поэмы».
И все же часто можно встретить утверждения, что Блок принял и поддержал Октябрьскую революцию, написав поэму «Двенадцать». Здесь нужно сказать, что поэма сразу после публикации стала орудием политической борьбы советской власти против ее врагов и поэтому в традиции советского литературоведения трактовалась как революционная. Часть интеллигенции, настроенная против большевиков, осудила появление этой поэмы, и это тоже повлияло на восприятие «Двенадцати»: ее понимали как оправдание Октябрьской революции, сочувствие восставшему народу, издевку над «старым миром», который, «как пес голодный», стоит «поджавши хвост».
В начале XX века Блока признавали первым поэтом современности и вторым в России после Александра Пушкина, авторитет его был абсолютен — и тем болезненнее был неожиданный удар, нанесенный появлением «Двенадцати». Ведущий критик Серебряного века Зинаида Гиппиус назвала Блока «предателем», Анна Ахматова отказалась принимать участие в концерте, на котором предполагалось чтение этой поэмы, Иван Бунин обвинял Блока в кощунстве, а Николай Гумилев, по свидетельству Георгия Иванова, сказал, что поэт, написав «Двенадцать», «вторично распял Христа и еще раз расстрелял государя». Более того, сохранились свидетельства того, что летом 1921 года, уже умирая, сам Блок требовал от жены обещания сжечь все экземпляры злосчастной поэмы.
Так что́ было в этой поэме, что заставляло одних так болезненно, так резко о ней отзываться, а других — с жаром причислять поэта к союзникам Октября? Думается, именно финал, совершенно алогичный и, на первый взгляд, немотивированный, но абсолютно переворачивающий все смыслы произведения, и послужил основанием для этих разноречивых оценок.
Беседовала Екатерина Тарасова