Оставшись один Аркадий осмотрелся. Как-то тихо было, даже птиц в тот день он не слышал. Река продолжала бурлить месте, где он находился, протестуя против того, чтобы покрываться льдом. Хвойный лес стоял зелёным на другом берегу, погружая любого несведущего человека в состояние страха и сомнения. Казалось будто там точно есть что-то такое страшное и ужасное, что никогда не видел до этого.
Осмотревшись вокруг, Аркадий вспомнил, что он же не спросил у Тихона, где тут родник, но тут же всплыла в голове легенда про Прохора, что ночевал на этом берегу больше стал лет назад. Он отправился искать большой валун, который мог расколоться на две части от молнии.
Родник попался на глаза уже через десять минут. Аркадий подошёл ближе, увидев небольшую струйку воды, упрямо сочащуюся каждый день, чтобы вокруг не происходило. Он наклонился, зачерпнув в ладоши ледяной водицы и ополоснул своё лицо. Дальше Аркадий сделал несколько глотков, поднялся и осмотрелся ещё раз. У него было ощущение, что цвета стали немного ярче, а воздух насытился ещё большей свежестью, покалывая мелкими заледеневшими каплями на его коже.
«Теперь нужно развести костёр», - сам себе сказал мужчина.
Как же давно он этого не делал, а вернее никогда. Точно также, как и никогда не был на кладбище ни у матери, ни у своей бабки. Есть ли жизнь после смерти и нужно ли тем, кто ушёл какое-то участие живых? Аркаша почему-то сейчас вновь задумался над этим вопросом, который уже обсуждал с другом давно.
Точно, у него же есть старинный друг Вовка, которого он не видел с тех далёких, студенческих пор. Они переписывались некоторое время, пока не было телефонов, после стали перезваниваться, дальше их дружба перетекла в простое поздравление друг друга в новогоднюю ночь, зазыванием в гости и сетованием на то, что нет времени и пожить то, так много дел накопилось.
Аркаша вспомнил, что Вовка звал его к себе, рассказывал про баню, про то, как у него там всё хорошо. Жил товарищ в 300-та километрах. Аркаша часто соглашался с ним, что точно нужно встретиться, что жизнь проходит мимо и быстротечно, но всё придумывал оправдания, чтобы не делать этого. Он не мечтал о встрече с другом, не планировал её в голове, а можно даже сказать, что очень сильно боялся этого.
Что он ему скажет? Что живёт в квартире бабки, которая продолжает мучать его во снах, а ремонт он так и не сделал, детей не завёл, не женился и проживает свою жизнь бездарно и бесполезно.
Своей работой Аркадий оправдывал всё и всегда. Это было очень удобно, можно не строить отношения с женщиной, ссылаясь на большое количество дежурств и малое количество времени. Можно не пытаться сделать ремонт в квартире, в которой он жил с момента возвращения в город. Можно не заботиться о своём здоровье и о себе самом. Можно ничего в жизни больше не делать, оправдываясь всегда тем, что он спасает жизни людей.
Аркаша чиркнул спичкой, видя, как тут же пламя охватило кусочек коры, засунутой в центр кострища. На какое-то время огонь стал затухать, задуваемый игривым ветерком, но Аркадия не проведёшь. Он закрыл своё маленькое детище ладонями, дожидаясь пока огонь захватит и рядом лежавшие щепки, а после перейдёт на поленья.
Костёр разгорался всё сильнее и Аркадий уже мог спокойно сесть на небольшую подушечку, предложенную Тихоном для этого случая, чтобы всматриваться в водную, бурлящую стихию, как учила Малика.
Неожиданно, словно из ниоткуда, появилась на том берегу фигура. Она была сначала тёмной, расплывающейся в разные стороны, а затем Аркадий разглядел в этом облаке лицо своей бабки. Он словно слышал её голос внутри себя.
Это были противные, высокие нотки, те самые, что так раздражали его слух в детстве. Аркадий ничего не делал, он молча просто наблюдал за тем, что происходит вокруг, как и учила Малика.
Река бурлила, она уносила что-то с собой, шумя и булькая, не останавливаясь ни на миг. Ему вдруг захотелось встать и бросить в ту чёрную тень нож, что он взял с собой.
Встав на ноги и вытащив искомый предмет, Аркадий швырнул его со всей дури в сторону чёрной тени, посылая всё, что связано с бабкой далеко в прошлое. Нож не долетел до другого берега, плюхнувшись далеко за серединой реки.
Аркадий присел, посмотрел на огонь, тот стал не таким интенсивным и мощным, как несколько минут назад. Он успокоился, потрескивая в поленьях, раскидывая искры в разные стороны.
Река продолжала бурлить, ничего в ней не изменилось от брошенного ножа, никак она не отреагировала на произошедшее. Аркаша стал дальше смотреть, но тени там больше не было, а неожиданно, над самой водной стихией, возник другой силуэт. Это была его мать.
Аркадий заплакал. На него накатило то чувство обиды, которое он ощущал в детстве, считая, что мать его просто оставила на этом свете для мучений, да постоянных страданий. Ведь если бы она была жива, ему бы не нужно было жить с этой ненавистной бабкой.
Буря злости и обиды сменилась любовью и нежностью, накрыв воспоминаниями из того самого детства, когда всё было так хорошо. Аркадию вспомнилось, как они однажды сидели на полу вместе с мамой, раскрывали упаковку новых кубиков, принесённых ею в тот вечер.
Маленький Аркаша быстро собрал шесть кубиков в картинку, на которой был изображён Крокодил Гена и назвал героя вслух. «Ох и смышлёный же ты у меня», - мама взъерошила его волосы на голове, нежно улыбаясь.
Она и правда думала, нет, она была уверена, что Аркаша очень талантливый ребёнок. Он вспомнил другой случай, как мать гордо произнесла пришедшему к ним мужчине: «Ну сынок, читай!».
В пять лет Аркаша уже мог прочитать слова и предложения, названия магазинов, а мать, довольная таким умным ребёнком, продолжала повторять: «Далеко пойдёшь сынок, станешь достойным человеком!»
Видение вдруг стало плавно двигаться, в какой-то момент Аркаша увидел лицо матери. Она улыбалась, с нежностью смотря в его сторону, а затем просто исчезла.
Обратно в деревню Аркадий шёл уже в обеденное время, не торопясь вышагивая по дороге, расположенной между двумя бескрайними полями. Он всматривался в горизонт, где белая равнина сливалась с чисто-голубым небом.
На сердце было легко и спокойно, будто какой-то тяжкий груз остался там, позади, вместе с прогоревшем дотла костром, вместе с бурлением реки и теми тенями, что возможно скрылись в лесном массиве.
На следующий день, встав рано утром, он отправился на кладбище, куда ходить вовсе не любил, да и кому может нравится такое? Первым делом Аркаша зашёл в цветочный магазин, приобретя там большой букет разноцветных хризантем в шикарной упаковке и несколько гвоздик.
Сначала он нашёл могилу бабки, предварительно уточнив место расположение у человека в синей будке, сидевшего в самом начале этого тихого городка с упокоенными людьми, которые уже никуда не спешат и ничего не желают.
Прочитав фамилию и имя на деревянном кресте, он уложил несколько гвоздик к изголовью и, не став задерживаться, отправился дальше, искать могилу матери.
Её он икал дольше, пройдя и перечитав множество надписей и, будучи уже совсем отчаявшимся, он наконец-то наткнулся на то, что искал. На миг он замер, закрыл глаза от нахлынувших чувств.
Мысленно Аркаша просил у матери прощенье за то, что не бывал здесь, за то, что пытался её забыть и спрятать те прекрасные воспоминания глубоко в сердце, чтобы не страдать. Уложив букет, он немного ещё постоял, затем окинул в последний раз всё вокруг и побрёл по тропинке к синей будке у входа, навсегда отправляясь прочь. Больше уже никогда он не появится в тут, его ждёт жизнь в другом месте, где будет больше радости и любви. Он это чувствовал. Он в этом был убеждён!
Впервые Аркадий никуда не торопился. Он взял отпуск, благо у него была такая возможность. Телефон был отключен, чтобы не дай Бог не отвлечь его от этого состояния безмятежности и покоя, в котором он находился. Никак нельзя было разрешить неотложным делам в больнице ввергнуть его в пучину бесконечных трудовых будней, позволяя не выполнить задуманное.
На следующий день Аркадий сидел в электричке. Уже находясь в вагоне, он вспомнил, что не позвонил своему товарищу, которого может и не быть просто в этот момент дома.
Хлопнув по своему колену от досады неожиданно для себя самого, он вдруг увидел удивлённый взгляд молодой женщины, которая сидела напротив. Погружённый в свои бесконечные мысли о предстоящей встрече, он совсем и не заметил, кто находился рябом.
- Вы что-то забыли? – она сменила удивление на милую улыбку.
- Да, отправился к другу, а позвонить и забыл, вдруг он будет занят, а я, как снег на голову, лягу ему обузой на плечи, - Аркаша вздохнул и посмотрел через окно, замечая какое-то строение, которое они благополучно проезжали мимо.
- Так возьмите мой мобильник, - она протянула ему кнопочный телефон.
Сотовые телефоны уже начали появляться у многих, кроме Аркадия. Он считал это предмет излишеством современного мира, продолжая пользоваться стационарной линией, бесперебойно работавшей в его квартире.
А друг был несказанно рад и счастлив такой новости. Он тут же сообщил, что конечно же будет баня, что его тут ждут, чтобы наговориться вдоволь. Отдав мобильник даме, Аркадий присмотрелся к ней лучше, заметив утончённые черты лица, маленький, острый носик и аккуратно убранные волосы назад.
Валентина, как она представилась в разговоре, ехала домой, после того, как навестила родителей. Всю дорогу они с Аркадием проговорили, находя множество общих тем. Казалось, что знакомы они довольно давно, и вот сейчас встретились, наконец-то выбрав время для этого.
Выходя на станции Аркадий не сплоховал, спросил номер телефона у милой барышни, которая оказалась к его счастью не замужем. У друга его ждала баня, с дубовым веником, как и велела Малика, да с долгими ночными разговорами, как хотели оба товарища, которые не видели друг друга со студенческих лет.
Пробыл Аркадий у товарища три дня, в один из дней даже побывав на первом за последнее время свиданье. Уезжал он с чувством удовлетворения и с принятым решением отправляться в Москву, чтобы принять то самое предложение о работе в лучшей клинике страны.
В большом городе Аркадий не приживётся, продолжая общаться с Валентиной по телефону и уже через год вернулся обратно, чтобы навсегда стать счастливым. Он сделает своей милой попутчице предложение и устроился в её городе в больницу, чтобы продолжать спасать людские жизни.