В августе 1941 года на Урал стали приходить эшелоны с эвакуированными. Всего с июля 1941 года по декабрь 1942 года на Урал эвакуировали 2,12 млн человек. 719 тысяч из них разместились в Свердловской области.
Их подселяли в квартиры, частные дома, уплотняли в бараках, селили в школах, красных уголках - везде… У подавляющего числа советских жителей об этом времени сохранилось воспоминание как о времени героическом, когда люди отставили свои эгоистичные потребности и жили друг для друга, для Родины! Западные историки до сих пор называют это «чудом эвакуации» и не могут найти ему правдоподобного объяснения.
А ответ на поверхности: страна была советской, а государство – социалистическим.
Мало кто знает, что в первую мировую войну, когда началось наступление немцев, тоже была эвакуация и людей и промышленности. Но промышленность вывозили куда попало и почти ничего на новом месте запустить не удалось. Хотя эвакуированных в сравнении со второй мировой войной было ничтожное количество.
Газета «Зауральский край» писала: «Комитету союза городов предложено организовать на станции Екатеринбург-I питательный и медицинский пункты для приема проезжающих в Сибирь беженцев. Комитет пункт организовал и 10 октября уже принял первую партию беженцев. Всего ожидается беженцев, следующих в Сибирь, до 8000 человек».
Собственно на Урале эвакуированные тогда почти не задерживались, но даже то совсем ничтожное число беженцев, которых в Екатеринбурге расселили - принимавшие их состоятельные уральцы – ненавидели. В подтверждение этому книжка Арсена Титова «Екатеринбург Восемнадцатый».
Сюжет такой: с фронта домой в Екатеринбург едет штаб-офицер, столбовой дворянин, владелец хорошего дома на улице Второй Береговой. У дома его встречает слуга Иван Филиппович:
— Запоганили! Запоганили, Борис Алексеевич! Сил нету! Во двор выйти сил нету. В дом войти сил нету! Все начисто запоганили. Малую нужду справляют с крыльца. Большую валят мимо дыры! Населили в дом сброду, какого не видывал никто сроду! — запричитал Иван Филиппович.
— Как же населили? Кто? — спросил я, хотя еще из письма сестры Маши мне в корпус в Персию знал, что населили эвакуированных, что они ничего не берегут, а на замечания грозят донести власти. Так их нынче учат.
— Утром я выхожу, — не слыша меня, вскричал Иван Филиппович, — выхожу, а он прямо с крыльца ладит! Я ему лопатой в загривок! Да где! Ведь увернулся! Ведь верткий, собака такой, и мне кричит, дескать, он след-от заметет, а то, кричит, тебя, старика, прямо сдам в Совет, будешь знать, как на советского работника орудие поднимать!
Автор - оголотелый антисоветчик, лютой ненавистью ненавидящий всё советское и поэтому приписывающий эвакуацию, а следовательно, поражения в войне и сдачу территорий в 1915-16 годах - большевикам.
Что ещё более возмущает Арсена Титова, то что его герою в дом подселили семьи эвакуированных евреев.
Понятно, что после появления в доме хозяина, евреи, как их называет автор «совето» (видимо одворяненое автором ругательство «совки»), начинают перед ним пресмыкаться.
Ещё одной из эвакуированных с оккупированной территории в книжке является Анна Тонн.
Далее процитирую автора:
«Происходила она из обрусевших немцев, служила в Дерптском, по случаю войны переименованном в Юрьевский, университете библиотекарем и была вместе с университетом эвакуирована в Пермь. Муж ее ехать отказался, а ребеночек умер от скарлатины еще перед войной. В Перми при новой, временной власти ей от места отказали. В Екатеринбурге она думала получить место в открывшейся осенью позапрошлого шестнадцатого года городской библиотеке».
Но приехав в Екатеринбург фрау Тонн занялась древнейшим ремеслом, благодаря чему и познакомилась с штаб-офицером.
Я не хочу вдаваться в детали и думать, зачем немке убегать от германской оккупации. Даже при гитлеровцах она бы считалась фольксдойче и жила припеваючи, а в кайзеровское время национальный вопрос вообще столь остро не стоял.
Но, повторюсь, автор пещерной ненавистью ненавидит всё советское и не стесняется в выражениях в адрес большевиков. Поэтому я верю, что про будущих белых он говорит правду. Они ненавидели всех эвакуированных кроме соплеменников государя- императора и его жены.
Они могли вытолкнуть на панель женщину, которая готова трудиться и может быть библиотекарем. Они проклинают замерзающих эвакуированных евреев, за то что те спилили дерево во дворе, не имея лошади привезти дрова.
Такие две разные эвакуации.
Во время первой страну ввергли в междоусобицу, войну проиграли, а если б не большевики, то утратили бы и единой государство. Во второй все советские люди, всех национальностей, сплотились вынесли тяжелейшие лишения и победили, а война закончилась взятием рейхстага.