Вышло так, что у нас с родной сестрой Таней наши первенцы появились на свет почти одновременно. Конечно, мы обе рассчитывали на мамину поддержку. Вот только мама почему-то к Тане каждый день бегала нянчить внука, а ко мне раз в месяц наведывалась, и то на пять минут. Естественно, я очень сильно обижалась — объективно мне мамина помощь была нужнее, ведь Таня оставалась в декрете и сидела дома, в то время как я вынуждена была выйти на работу. Сестра сполна наслаждалась прогулками на свежем воздухе, пикниками с подругами, она даже записалась на фитнес и массаж, читала электронную книгу в тени местного лесопарка... Я же в это время вкалывала, как лошадь, и недосыпала ночами. Когда у тебя собственное дело, ни о каком декретном отпуске речи и быть не может. Поэтому я кормила грудью малышку три месяца, а затем перевела ее на искусственную смесь. Мне приходилось брать крохотную Альку везде с собой — оставить ее было не на кого, муж тоже работал, а бросить собственный бизнес я не могла.
Но однажды мое терпение лопнуло! Алине как раз полгода исполнилось, и моя мама наконец-то соизволила нас проведать. Соскучилась, видите ли, по внучке. Зашла с виноватым видом, поагукала часик с внучкой и давай собираться. Тут я и не выдержала, высказала маме все, что я о ней думаю: и про любимого внука, и нелюбимую внучку, и про то, что я уже с ног сбилась, а никому и дела нет, в то время как Таня только по фитнесам да массажам в декрете разгуливает. Я бы еще много чего припомнила, но мама вдруг расплакалась.
— Женечка, что ты такое говоришь? — аж захлебывалась она. — Ты же сестре своей, Тане, сама сказала, что не доверяешь мне, и что няню наняла, чтобы она как следует за твоим ребенком смотрела. Танечка ведь меня обманывать не станет.
От таких слов у меня волосы дыбом встали — в жизни бы я такого ни о сестре, ни о маме своей не подумала! Да и няни отродясь у Али никогда не было!
— Как не было? — опешила мама. — А Таня сказала, что ты няню наняла, платишь ей немалые деньги.
— Как у нее вообще язык повернулся такое сказать? — удивилась я. — Аля со мной везде: в магазине, на переговорах, на погрузке. Ребенок ни разу в коляске спокойно не гулял за полгода!
— Зачем же Таня мне соврала? — расстроилась мама.
— А я сейчас у нее это узнаю, — решительно сообщила я и набрала мобильный номер сестры. Она ответила на звонок почти сразу — веселая, жизнерадостная, все хи-хи да ха-ха, как, мол, малышка?
— Таня, сколько-сколько ты говоришь, я своей няне плачу? — сразу же задала я вопрос, включив громкую связь.
— Какой еще такой няне? Женя, ты о чем? — растерялась сестра.
— Той няне, о которой ты маме рассказала, чтобы она ко мне не приходила, — с вызовом ответила я.
— Да ладно тебе, — рассмеялась Таня. — Я же просто пошутила.
— Ты пошутила, а мама поверила! — парировала я. — Танюш, после такого я с тобой даже разговаривать не буду. Сестры так не поступают.
Сказала — как отрезала, и трубку бросила. Даже общаться после этого не хотела с сестрой. Мама пыталась нас помирить, но я была очень обижена на Таню — она ведь не случайно все это ляпнула, а с умыслом. Понимала, что после этих слов мама будет все время проводить только с ее ребенком.
Мы помирились с Татьяной спустя десять лет — со временем все плохое забывается, да и просто начинаешь понимать, что родных не выбирают. И хоть первое время наши отношения еще были холодны и натянуты, Татьяна старалась сглаживать острые углы. Как-то она напросилась к нам в гости. Мы с мужем к тому времени уже переехали поближе к столице, купили там дом за городом, арендовали офис в столице. Таня за это время успела развестись с мужем. Сестра вернулась в родительский дом. Теперь же она хотела показать сыну столицу. — Хорошо, приезжай, — согласилась я. — Погуляете с Даней по городу, отдохнете, развеетесь.
О своей гостеприимности я пожалела в первый же день. Едва освоившись в нашем доме, сестра тут же начала критиковать все, что попадалось ей на глаза. Дескать, и дочка у меня слишком худая (не мешало бы ее получше кормить), и потолок в нашем доме очень низкий, и плитка на кухне ни к чему на полу (мало того, что посуда бьется, так еще и холодно ногам — нужно было с подогревом пол делать).
— Мы этот дом не строили, — почувствовал себя виноватым муж, которого вообще-то очень трудно заставить испытывать это чувство.
— Понятно, купили то, что было, — поджала губы сестра. — А я бы вот лучше свой построила. По своему усмотрению!
Как же меня подмывало спросить у Тани, что же ей помешало сохранить семью, построить свой дом, но я молчала. Только ведь помирились. Но Таня, казалось, поставила перед собой цель: довести меня до точки кипения, чтобы я взорвалась. Только уселись в машину ехать в город, как она начала критиковать мою манеру езды.
— Тетя Таня, наша мама не любит, когда ей мешают вести машину, — первой не выдержала моя Алька.
— Деточка, да разве ж я командую? — искренне удивилась Таня. — Я советую. Как лучше для Жени хочу.
Глубоко вдохнув, я решила промолчать: понимала, что стоит мне завестись, как от перемирия не останется и следа. Сестра ведь в гости приехала, и я не хотела, чтобы она уезжала от меня домой к матери, держа на сердце обиду. Но с каждым разом терпеть ее придирки становилось все сложнее, и я поймала себя на мысли, что считаю дни, когда она наконец-то оставит нас в покое... Я провожала сестру, не скрывая радости, зато Татьяна выглядела слегка испуганной: не выпускала из рук свою сумочку и все время покрикивала на сына, хотя Даня вел себя, в отличие от мамы, вполне достойно. Причину ее нервозности мы выяснили на следующий день. Мужу срочно понадобились деньги. Он по привычке полез в тумбочку, где хранились наши сбережения, и достал оттуда пустой конверт.
— Женя, а ты деньги на что-то потратила? — на всякий случай уточнил супруг у меня, хотя у нас принято было вести амбарную книгу и предупреждать друг друга о крупных покупках заранее.
Я даже не сразу поняла, о чем идет речь. А когда увидела пустой конверт, у меня сердце оборвалось: «Неужели сестра деньги украла?» Я еще на всякий случай у Али переспросила, не брала ли она эти деньги, но дочка испуганно замотала головой.
— Прости, доченька, что уточнила, — обняла я напуганного ребенка. — Знаю, что тебе бы и в голову такое не пришло.
— Надо в полицию заявить, — потянулся за телефоном муж.
— Не надо, Саша, — взяла я его за руку. — Моя сестра эти деньги украла. Кроме нее больше некому.
Я хотела было позвонить ей и все высказать, но тут муж меня отговорил. — Не нужно, — убедил меня он. — Таня все равно не признается. Вычеркни ее из своей жизни. А деньги мы заработаем.
Саша оказался прав: не выдержав пытки молчанием, сестра через неделю позвонила мне сама. Но я не отвечала на ее звонки. Игнорировала ее и в Интернете, хотя она забрасывала меня сообщениями и фотографиями. Через полгода Татьяне хватило совести снова приехать к нам в гости, причем без предупреждения. Дескать, она мне писала-писала, а я не ответила, вот она решила сделать сюрприз. Но выслушав ее монолог, я демонстративно закрыла перед ее лицом калитку.
— Что, загордилась, — прокричала она мне. — С родной сестрой знаться не хочешь?
— Да нет, Таня, — спокойно ответила я. — Просто научилась делать выводы из твоих поступков. Не хочу в свой дом воровку пускать! И скажи спасибо, что мы не заявили в полицию.
— Ты о чем? — застигнутая врасплох, Татьяна очень плохо изображала удивление. Вышло неправдоподобно. — О попугаях, — ответила я и ушла в дом. — Ты мне больше не сестра! — еще добрых полчаса вопила Татьяна с улицы. Наверняка она думала, что я испугаюсь любопытных соседей и таки впущу ее в дом. Ошибалась! Я больше не хотела иметь ничего общего с человеком, который ради своей выгоды не брезгует ничем.