. Она всегда садится рядом, Благожелательнейшим взглядом Окинет. По плечу потреплет. Ну, что, дружок? Давай до пепла . Сожжём внутри ростки надежды, Любви, тепла и мыслей. Между Слезами горькими и стоном Ты приготовишь обреченно . В стихах предсмертную записку. Она приникнет. Близко-близко. И не успеешь тихо охнуть, Тебе шипит: «Сегодня сдо-о-охни!» . Принцесса скорби изначальной. Не путай с грустью и печалью. Беда и драма, горе тоже Сравниться с ней никак не может. . Она тоску не призывает. Зачем? Могильным снегом тает. Озноб и холод шлейфом мимо. Спасите! Жить невыносимо! . Сию секунду! Срочно! Надо! Окинуть жизнь последним взглядом. С открытой веной замираю, Она под плинтус. Затихает… .
.
Она всегда садится рядом,
Благожелательнейшим взглядом
Окинет. По плечу потреплет.
Ну, что, дружок? Давай до пепла
.
Сожжём внутри ростки надежды,
Любви, тепла и мыслей. Между
Слезами горькими и стоном
Ты приготовишь обреченно
.
В стихах предсмертную записку.
Она приникнет. Близко-близко.
И не успеешь тихо охнуть,
Тебе шипит: «Сегодня сдо-о-охни!»
.
Принцесса скорби изначальной.
Не путай с грустью и печалью.
Беда и драма, горе тоже
Сравниться с ней никак не может.
.
Она тоску не призывает.
Зачем? Могильным снегом тает.
Озноб и холод шлейфом мимо.
Спасите! Жить невыносимо!
.
Сию секунду! Срочно! Надо!
Окинуть жизнь последним взглядом.
С открытой веной замираю,
Она под плинтус. Затихает…
.
