Мужчине около семидесяти, несколько лет на пенсии. До этого был руководящим работником, и приходилось тщательно следить за собой. Чтобы не напрягать жену, научился гладить рубашки и костюмы, вечерами до блеска чистил обувь, раз в месяц появлялся в парикмахерской.
На пенсии подумал, что устал следить за собой. Можно и расслабиться.
Костюмы и белые рубашки висели праздно в шкафу – не нужны больше. Хорошо носить одни и те же штаны, пары футболок хватит, осенью и зимой куртки, хороша и старенькая обувь.
Волосы можно постригать раз в два – даже в три месяца, а бриться – по воскресеньям.
Он же мужчина на пенсии, и окружающие это понимают. Жена упрекала, что опустился, а он отвечал, что пенсионер, что их район как деревня, нечего волноваться, проще надо быть, не забивать голову разными ненужными заботами: «Хватит с меня, всю жизнь наряжался, чувствовал себя скованно, а сейчас живу так, как хочется, я стал ближе к природе».
За несколько лет штаны потеряли былую форму, футболки выцвели, куртки производили жалкое впечатление. Но мужчину это не волновало: «Мне все равно, кто как выглядит. И другим на меня наплевать».
Отправила его жена в магазин за хлебом. Пришел, оказалось, что банковскую карточку дома случайно оставил, отошел в сторонку, шарил по карманам, нашел горстку мелочи.
Стоял и не видел, что за ним наблюдают.
Затем в хлебном отделе взял булку черного хлеба, положил в пакет и вышел из магазина.
Вдруг кто-то потрогал за плечо, оглянулся – молодая смущенная девушка. Протянула батон, сказала: «Это вам, дедушка». Он руку ее оттолкнул, но она насильно сунула, прошептала: «Берите, не стесняйтесь». И убежала.
Волна стыда пробежала по сердцу, поднялась, вылилась на лицо красной краской, и было тяжело дышать.
С трудом ноги передвигал от пережитого потрясения: «Она меня приняла за нищего, а еще дедушкой назвала. Какой же я дедушка? Мне и семидесяти нет».
В прихожей посмотрел на себя, в зеркале отражался старичок с небритыми щеками и грязными немытыми волосами. Брови выросли и щеткой лезли наружу. На коленях пузыри, обувь от старости покрылась белыми пятнами, куртка как на чучеле.
Жена удивилась: «Зачем батон купил? Мы же не едим батоны».
Нашел ответ: «Знаешь, в студенческие годы мы жарили его на сковородке, а сверху яйцом заливали. Захотелось почему-то».
После обеда помыл голову, побрился, в шкафу нашел брюки, снял с плечиков рубашку. В другом отделении висело пальто, в тумбочке лежали кожаные ботинки.
В парикмахерской, когда мастер закончила стрижку, попросил привести в порядок брови.
Дома снова посмотрел на себя в зеркало. Уже не было жалкого старика, а был солидный мужчина. И даже взгляд другой.
Жена сделала вид, что не удивилась.
На фото: голубая сойка.
