Ездил однажды с очень богатым человеком по нашей области . И он меня убеждал в том, что наши люди из-за копейки удавятся. Мол, покажи сладкий пирожок – версту на коленях проползут.
Что, возражать ему? Много чести, как говорится.
Он молодой, ему под сорок. Вздумал избираться в какую-то думу. Захотелось депутатского мандата. Власти и неприкосновенности. А денег у него и без мандата хватало. Потому что в разных местах области несколько бизнесов. Видимо, как легальных, так и нелегальных.
У него заболел журналист. И меня уговорили записать на диктофон выступления на встречах с народом. А еще вопросы, которые люди задавали. И ответы, разумеется.
Записи мне нужно было передать журналисту, чтобы приготовить агитационную газету.
Кандидат в депутаты – от одной мелкой невзрачной партии.
Хочу сразу предупредить, что не собираюсь эту категорию грязью поливать. Среди них встречаются очень порядочные люди. Очень.
Так вот, молодой человек. Уже с брюшком. Для поездки оделся демократично - специально. И часы дорогие дома оставил. И машину выбрал старенькую. Это чтобы бедный люд не злить.
По дороге он мне доказывал, что наш человек выродился. И стар, и млад. Выродился – это значит, что сделает все за деньги. Мол, заплати, и он за кого угодно проголосует. Хоть за преступника и вора.
Даже не заплати – а собери набор: масло подсолнечное, банку тушенки, сгущенку, полкило конфет, лапшу и несколько круп. И пойдет наш человек – и проголосует. За кого угодно.
Ему явно хотелось затеять со мной полемику. Но я его старше. И понимаю, что дело бесполезное. Ничего, кроме эмоций, не будет. Факты и только факты могут убедить. А слова – это ветер.
Еще он утверждал, что двигателем человеческих отношений является рубль. И кусок хлеба. За кормежку, якобы, наши люди отца родного продадут в рабство.
Я только спросил: откуда у него такие странные взгляды? Он с гордостью ответил, что «мотался» по области. И даже по стране. Насмотрелся и нагляделся.
Кто порядочный? Только тот, у кого толстый кошелек. Если денег куры не клюют, то такого человека не купишь. У него есть честь и совесть. Он как бы личность.
А бедные – это рабы, которые за копейку удавятся. И я тогда удивился очень. Подумал: надо же, а? Людям в глаза одно говорит, а думает про них гадости.
И вот мы много ездили по небольшим городкам и поселкам.
Вечером возвращались. А машина, как я говорил, старенькая. Не поедет же он на супер-пупер – на своей? Народ рассердится.
Едем, въехали в небольшую деревню. Из числа тех, что тянутся одной улицей вдоль дороги. Проехали полдеревни – и машина заглохла. Шофер занервничал: в салоне же «шеф» сидит. Вдруг зарплату урежет? Разгневается и урежет?
И начал колдовать – в механизме. А мы в машине сидели. Затем устали – вышли. Ходили туда-сюда.
Молодой кандидат обругал шофера. И позвонил в город, чтобы за ним прислали другую машину.
И мы с ним без спроса присели на скамеечку – около забора. Сидим и молчим. И вдруг этот кандидат «взорвался». Что страна «поганая, дороги поганые и народ такой же». Видимо, захотелось поужинать в дорогом ресторане.
Сидит и возмущается.
Вдруг его кто-то за рукав потянул. Старушка из ворот выглянула – в избу позвала. Мы подумали, может, помочь? Зашли. На столе молоко и хлеб. Бабушка сказала, что невестка недавно корову подоила. А хлеб сами пекли. Только вчера. И добавила: «Ребята, не думайте, молоко кипяченое».
Изба деревенская – обыкновенная. На столе потертая клеенка. Пол давно не крашен. Облупленные подоконники. Кривой потолок – съехал на сторону. Древние стулья, просиженный диван. Допотопные половики.
Перекусили. Мой спутник потянулся за кошельком. Достал несколько бумажек: «На, бабушка, возьми себе».
А она руку его отвела. И мы услышали:
- Что ты, что ты! Мне помирать скоро. Что я Господу-то скажу»?
И добавила, что того парня, что у машины, тоже покормить надо.
Вышли. И я не удержался. Спросил: «Скажите, у вас ведь, наверное, тоже бабушка есть»?
Ничего не ответил. Но глаза – спрятал.
Вот так: за пирожком ползком поползут! Он факт получил. Вернее, фактом по носу.
Оставшуюся дорогу молчали. Ехали на старой машине – шофер починил. Старушка успела вынести ему эмалированную кружку с молочком. И кусок домашнего хлеба.
А меня в такие поездки больше не приглашали. Я и не хотел. Зачем? Бабушка правильно возразила: «Что я Господу-то скажу»?
