Шёл трамвай — десятый номер… Ну, может, номер был и другой, неважно — гораздо интересней, что произошло дальше.
А случилось неожиданное.
На остановке в салон впорхнула стайка людей. Обоего пола и самого разного возраста. И в вагоне вдруг наступила жуткая тишина. Лишь старушка в проходе закрестилась мелко и часто, запричитала на высокой ноте: «Антихристы! Антихристы! Конец света пришёл!»
Все вошедшие были голые.
То есть совсем.
Разве что у каждого через плечо была перекинута лента с надписью от руки: «Долой стыд!».
Вот так летом 1924 года дало о себе знать только что созданное общество «Долой стыд». Явление это отметил в своём дневнике великий Михаил Булгаков. Правда, ограничился лишь констатацией факта, никак его не комментируя.
Борцы со стыдом активно облюбовали общественный транспорт. И всё бы ничего — люди, в основном, молодые, не хочешь, а залюбуешься. Но при тогдашнем дефиците автобусов и трамваев не обходилось без давок. А ехать, вплотную прижавшись к голым телам, как-то напрягало.
В газетах появились отклики разного рода на новое явление, устраивались модные тогда публичные диспуты, где яростно выясняли, надо ли революционеру заголяться на людях. Естественно, с цитированием трудов Маркса-Энгельса-Ленина-Троцкого.
А общество пошло плодиться со скоростью саранчи. Кроме Москвы, энтузиасты обнажёнки появились в Харькове, Саратове, Севастополе. Организовывали демонстрации на площадях, раздавали листовки, в которых вещали: «Мы уничтожили чувство стыда! Мы, коммунары, не нуждаемся в одежде, прикрывающей красоту тела! Мы дети солнца и воздуха. Посмотрите на нас, и увидите свободных мужчин и женщин, истинных пролетариев, сбросивших оковы символов буржуазных предрассудков!»
Наверное, всю эту вакханалию прикрыли бы в одночасье, но у правительства пока были дела поважнее — после смерти Ленина прошло всего полгода, и нужно было налаживать жизнь без него.
А, кроме того, у этой, скажем так, голытьбы нашлась очень крепкая поддержка наверху. В частности, всё связанное со свободными нравами в отношениях полов чрезвычайно радовало известную революционерку Александру Коллонтай, до преклонных лет сохранившую темпераментную живость в сексуальных вопросах.
Пиком движения стала демонстрация на Красной площади. Тысячи и тысячи демонстрантов в костюмах Адама и Евы, выстроившись в колонны, прошествовали мимо древних стен Кремля, громко выкрикивая призывы к немедленному освобождению от одежд.
Во главе колонн, трепеща мохнатыми бакенбардами, гордо нёс себя один из руководителей и главных идеологов партии большевиков Карл Радек. И тоже в своём натуральном виде, чем в немалой степени компрометировал само движение. Ибо и в костюмах с иголочки выглядел довольно отталкивающе, а уж в чём мать родила — не дай Бог узреть ближе к ночи.
И всё-таки власти спохватились. В газете «Известия» выступил нарком здравоохранения Николай Семашко и сказал буквально следующее: «Подобное поведение необходимо самым категорическим образом осудить со всех точек зрения. Во-первых, жестоко ошибаются, когда думают, что если ходить голым, то это будет самая настоящая «революционность». Во-вторых, путешествие по Москве в голом виде совершенно недопустимо с гигиенической точки зрения. Нельзя подставлять своё тело под пыль, дождь и грязь. Улицы Москвы — не берег Чёрного моря. В-третьих, очень спорно, содействует ли это дикое новшество нравственности».
Подводя итоги сказанному, нарком (тоже — старый большевик) выдал привычный для правящей партии рецепт решения проблемы: «Считаю абсолютно необходимым немедленно прекратить это безобразие, если нужно, то репрессивными мерами».
Упоминание «репрессивных мер» подействовало самым благотворным образом. Любители появляться голышом в общественных местах намёк поняли, и общество «Долой стыд!» растаяло невидно и неслышно.
Правда, сама идея не пропала. И в наши дни кто-то нет-нет да вдруг и явит себя на публике в первозданном облике.
Долой стыд, однако.