Многодетная мать в небольшом поселке, старший сын подрос, а куда его устроить-пристроить? Денег в семье мало, и заработать негде.
Позвонила старшей сестре в большой город. Одна живет, двухкомнатная просторная квартира, денег много, связи имеются: «Выручай, сестра. За Степку душа болит, в люди бы его вывести надо, нечем ему заняться в нашем умирающем поселке. Пусть к тебе приедет, подыщи ему дело, не оставь, кто, как не родня, может помочь»?
Согласиться пришлось, а сама подумала: «Нарожала ораву, а сейчас плачется. Племянник большой уже парень, жить с ним в одной квартире! Прощай, покой. И куда я с ним? Кормить надо, после него мыть и стирать. Была бы девчонка – другое дело, а тут пацан».
Решила так: куда-нибудь определю, а потом пусть уходит в съемное жилье.
Позвонила знакомому производственнику, про парня рассказала, помощь ему требуется.
Предложил место ученика в цехе на большом предприятии. Завод на десятилетия вперед заказами обеспечен, так что без работы не останется: мужики хорошие деньги зарабатывают, только стараться надо.
Приехал парень, пришлось на вокзале встречать – города не знает, и психология деревенская.
Стеснительный племянник, глаза, как девушка, опускает, краснеет и смущается, не знает, куда руки девать.
Приехали домой, поставила его к стене, стоять заставила: «Не двигайся, рассмотреть тебя хочу».
Застыл на одном месте, лицо покраснело – неловко ему. Догадалась, что страдает молодой человек, рассмеялась и сказала, что пошутила.
Пошли обедать, и снова ему неловко, кусок хлеба боится взять. Пришлось подойти, обнять за плечи: «Ну, дурачок, чего боишься? Не съем же я тебя. Давай, будь мужиком».
Вздохнул, есть начал. Тетка за столом рассказала, что видела его маленьким и неуклюжим, а сейчас вон каким лебедем стал.
Старенькая одежда на нем – жалкая и несовременная, и обувь, в которой стыдно на улице показаться. А ему надо на работу устраиваться, по одежке, как говорится, встречают.
Поехали в магазин, подобрала пару штанов, примерить заставила. А парень тихо-тихо говорит: «Не надо, прошу вас, не надо». Даже руки трясутся.
Настояла на своем, после еще несколько вещей нашла, и новые кроссовки выбрала.
Дома оделся во все новое, видно по лицу, что нравится. Но в глазах все равно беспокойство.
Снова пришлось сказать, что они люди родные: «Помни, ты не у чужих». И вдруг поняла, что подарила радость стеснительному племяннику. И мысль: добро надо делать, добро!
Утром поехали на завод, друг-производственник встретил в проходной, выписали два одноразовых пропуска – прошли. Цех встретил шумно, и кружилась немного голова от огромного пространства.
Обо всем договорились, вышли на улицу, и Степка в первый раз улыбнулся – понравилось.
Началась новая жизнь. По утрам завтракали и уходили по делам. Вечером забота: ужин приготовить. Появилось неизведанное ранее чувство удовлетворения, что накормила. А еще приятно менять постельное белье, следить, чтобы одежда на парне чистая была.
По выходным ездили по городу. Непередаваемое ощущение, что не с подругой, не с другом, а с юным стеснительным парнем, который открывает городской разнообразный мир.
Постепенно племянник раскрепощался, как будто плечи-крылья расправлял.
Летели дни, и она поняла, что о съемном жилье и речи быть не может. Два человека сошлись, сердца друг другу открыли.
Пройдет много лет, и повзрослевший парень скажет: «У меня две мамы. У всех по одной, а у меня две. Я богатый человек».
А она забыла свои слова, сказанные когда-то, что нарожала сестра, а сейчас плачется.
Это другой человек говорил, другой.
Если у него две матери, значит, у двух матерей один сын.