— Да ты! — псих!!! Всегда был психом!
Высказав это, старый приятель встал, нервно передернул плечами, бросил на стол купюру за кофе, дабы не быть никому должным, и быстрым шагом вышел из «Бифитера».
Вот и побеседовали. Как говорят дипломаты, очередной раунд переговоров закончился без синхронизации позиций сторон. В принципе, Игорь Моисеевич Бурштейн к такому повороту событий был готов, приятель явно зарвался. Да, конечно, давнее знакомство, совместные выпивки, выезды на природу, все это очень важно, но бизнес есть бизнес. Хочешь заработать денег — вложись сам, рискни деньгами. А за просто так возить на своей шее Игорь Моисеевич никого не собирался. Тягостно это.
И все-таки вот это «псих» прозвучало обидно. Не жмот, не хапуга, и даже не еврей, а именно — псих, по-научному — психически больной.
«А может приятель прав? — вдруг подумал Игорь Моисеевич, допивая кофе. — Вдруг я и в самом деле несколько болен? Вот приятель, который решил по легкому срубить деньжат — нормальный, а я — больной. Но ведь со стороны всегда виднее. Опять же — раздвоение личности у меня налицо, а то и растроение. А это тоже патология!»
Игорь Моисеевич был человеком дела и привык все проблемы решать немедленно. Первым делом — провериться в «дурке». Если «психическое расстройство» имеет место быть, то доктор его сразу определит, ему за это деньги платят.
«А в принципе, что есть «псих»? — думал Игорь Моисеевич, усаживаясь за руль. — Это психическое заболевание, при котором индивид не отвечает за свои поступки, ибо не может их контролировать. В черепушке что-то пошло не так, шестеренки поломались, и вот вам — дебил, получите, распишитесь...»
Дебила, точнее дебилку, Игорь Моисеевич встретил немедленно, как по заказу. На Астраханской улице, обычно в это время дня совершенно свободной, вдруг возникла пробка. ДТП? В некотором смысле — да: прямо посреди дороги стояла бабка с кошелкой и клюкой. И этой самой клюкой бабка колотила по капотам остановившихся перед ней авто. Благо наконечник у палки был резиновый. Самое удивительное, что утихомиривать разбушевавшуюся бабку никто не спешил, видно, что леди не в себе, хрен знает, чего от нее ждать? А вдруг втащит по голове своей клюкой...
Водители нервничали и пытались напугать бабку сигналами клаксонов. Без толку! Ее это только раззадоривало. Ну вот, наконец-то сирена гаишной машины, впервые появились, когда нужно. А бабка-то не совсем ку-ку. Завидев гибедедешников, она подхватила свою кошелку и так нарезала в сторону Газетного переулка, что американские олимпийцы по бегу с барьерами отдыхают. Соображает, карга старая, что менты с ней церемониться не будут.
Игорь Моисеевич проехал мимо пострадавших машин, водители обеих авто метались по дороге, кому-то звонили и указывали сотрудникам ГИБДД на многочисленные царапины на капотах. Сотрудники пожимали плечами: разве с бабки что возьмешь? Страховщики оплатят...
Н-да, звоночек! Как раз в тему. Эта бабка явно того, но все зависит от ситуации. Вдруг эти клоуны-автомобилисты сами нарушили правила и полезли на пешеходный переход, не пропустив легкоранимую пешеходку? Тогда ее действия вполне законны и даже похвальны.
К черту бабку! Обратимся к историческим личностям. Вот взять хотя бы... Грозного. Да! Русский царь, как утверждают историки, был психически болен, бошки своим боярам рубил, жен неверных в проруби топил, Новгород кровью залил. А меж тем Сибирь огромную к Руси присоединил, Казань брал, Астрахань брал, Шпака не брал...
Игорь Моисеевич свернул с Театральной на улицу Есенина. Или вот Есенин, великий русский поэт. С этим никто не спорит. Гений! Однако тоже чудил, бузил, бухал и в дурке неоднократно содержался. Но благодарные потомки запомнили его стихи, а не заскоки… Это современникам приходилось терпеть его выходки. (Эх, узнал бы Есенин сейчас про охранные зоны Рязанской области! Одна Есенинская Русь чего стоит. Точно явился бы в высокие кабинеты и наверняка набил бы кому-нибудь морду. И возможно, был бы прав.)
На подъезде к бывшему кинотеатру «Ока» под «Ровер» Игоря Моисеевича лихо полез «ушастый» «Запорожец», не успевший перестроиться перед остановкой. Подрезал так подрезал! Бурштейн еле успел затормозить.
«Запор» виновато просигналил аварийкой и, выбросив облачко вонючего дыма, рванул дальше.
— Вот придурок долбанутый! — выругался Игорь Моисеевич, — нарожают дебилов...
И тут же осекся: если за рулём «ушастого» сидит псих, то это, вероятно, собрат по несчастью, а не враг…
Рязанская психушка находится на бывшей окраине города, у бывших Галенчинских болот. Раньше — место диковатое и неуютное, как раз для подобного контингента, ныне же, когда город активно расширяется, по пути возникли красивые места.
А вот и дурдом. Игорь Моисеевич припарковался у ворот и задумался. Нет, блин, точно идиот! Зачем сюда-то приехал? Сдаваться? Здесь ведь уже лечат. Тех, кто точно ку-ку! А для определения степени долбанутости нужно сначала в поликлинику. Ведь в нашей медицине любой путь длиной в тысячу ли пациент начинает с первого шага — шага через порог кабинета участкового терапевта…
Однако уезжать Игорь Моисеевич не торопился, захотелось вдруг посмотреть на психически больных. Какие они, настоящие психи?
Дежурный в будке у шлагбаума сначала Игоря Моисеевича не понял, но к владельцу престижного «Ровера-Спорт» отнесся уважительно. Посмотреть? Нет, нельзя, врачебная тайна. Психи у нас законом защищены. Показать? Да кто ж тебе покажет?
Бурштейн привычно посулил денег. Дежурный снова посмотрел на Игоря Моисеевича, теперь уже более внимательно. Видимо, подумал: «Точно — наш клиент, раз с такими вопросами лезет».
Денег не взял и психов показывать решительно отказался. Бурштейн загрустил. Однако, оказалось, что посмотреть все же можно. Две нянечки в белых халатах вели от главного корпуса стайку одетых в однотипные больничные халаты женщин. Правда, некоторые из дам были в спортивных костюмах. Игорь Моисеевич жадно вглядывался в лица больных. У трети болезнь была налицо. Точнее — на лице. Постоянная дебильная улыбка, непроизвольное слюноотделение и прочие прелести. Но две трети — обычные бабы, некоторые даже симпатичные.
— Алкашки большей частью, — лениво объяснил дежурный. — Так все вроде нормально. А вот забухнут чутка и творить начинают. Либо кого убить хотят из родни, ближних или же соседей, либо, наоборот, самоубиваются. С обострениями тоже есть…
Игорь Моисеевич заметил на руках пары пациенток соответствующие повязки в районе запястий. Что и говорить, некоторые дамы под винными парами способны на удивительные по глупости поступки. А эти были трезвы, вели себя нормально, переговаривались на ходу, делились сигаретами.
На бетонном заборе около ворот было приклеено с десяток объявлений. Частные психиатры и психотерапевты предлагали свои платные услуги. И еще дипломированные ведьмы и ведуньи обещали снятие сглаза.
Бурштейн решил к частному сектору не обращаться, снова сел за руль и двинулся в свою поликлинику, записанную страховом полисе, но на сегодня записи к участковому терапевту уже не было. Игорь Моисеевич подошел к хитрому аппарату с тачскрином и взял талончик к терапевту на завтра, на 10 утра. Очень удобно!
Вернувшись на работу, Игорь Моисеевич быстро расправился с текучкой и достал старую записную книжку. Около фамилий друзей и знакомых проставил галочку или крестик. Галочка — нормальный, крестик — в чем-то долбанько. Представил, что знакомые и друзья в данный момент занимаются тем же. «Мне, наверняка, все поставят крест», — подумал Бурштейн.
Он вдруг вспомнил своего кота Бориса (ударение на о), который тоже иногда так на него смотрел во время их ссор, будто хотел сказать: «Ну и дурак ты, хозяин, лечиться бы тебе надо, честное кошачье!» Да, Игорь Моисеевич ссорился со своим котом, что признак, действительно, нехороший. Но как пошутил друг Бурштейна Сорокин, говорить и ссориться с котом — это нормально, а вот не нормально будет, когда кот начнет тебе отвечать и даже одерживать в споре верх.
Все важные встречи следующего дня Игорь Моисеевич перенес на «после обеда», рассудив, что с «психическими делами» управится быстро. Но попасть к терапевту оказалось не так-то просто. Прибыв без пяти десять, Игорь Моисеевич обнаружил у дверей кабинета длиннющую очередь из представителей в основном старшего поколения. На предъявленный талон очередь посмотрела презрительно:
— У всех талоны, но в порядке живой очереди!
Сидеть, точнее, стоять в очереди совершенно не было времени, и едва на часах пропикало 10:00, Бурштейн решительно двинулся к заветной двери. Дорогу ему преградила бойкая тетка в вязанном жакете.
— Уйди, тетка, я — по долбанутости! — пробасил Игорь Моисеевич громко и очень серьезно, махнув в сторону тетки ключами от «Ровера», как поп кадилом.
Тетка испуганно отскочила, крестясь, Игорь Моисеевич вошел.
Женщина-врач за столом, видимо, услышала голос в коридоре, а потому на Игоря Моисеевича глянула опасливо, но с заметным интересом. Предложила сесть на стул, посмотрела что-то на экране компа. Спросила:
— Ну-с, что у нас?
— У вас — не знаю. А у себя подозреваю проблемы.
Докторша смутилась, но предложила продолжать.
— Понимаете, доктор, — продолжил Игорь Моисеевич. — Мои знакомые почему-то называют меня, извиняюсь, психом.
— Будем говорить «ненормальным», — быстро предложила врачиха.
— Будем, — согласился Игорь Моисеевич.
— И какие же симптомы?
— Мои знакомые считают, что я совершаю совершенно долба... ненормальные поступки. В бизнесе, в отношениях, в привычках... дрыгаюсь еще...
— Как часто принимаете алкоголь? — вежливо спросила терапевт, Бурштейну даже почудилось в ее интонации некое приглашение.
— Алкоголь? Да нормально принимаю, раз в неделю пивка или винца хорошего.
Докторша ничего не сказала, но судя по выражению лица — удивилась. И спросила:
— Ну а сами вы как считаете? Вы — долбану... , простите, вы — нормальный?
— Как вам сказать, в какой-то мере...
— Знаете, у нас говорят, если человек считает себя немножечко ненормальным — он вполне нормальный. И только совершеннейший идиот считает себя абсолютно здоровым.
Сказав это, терапевт выписала Игорю Моисеевичу направление в психдиспансер. Там-то уж точно разберутся.
Бурштейн сгрёб со стола направление и ключ от своей машины, поблагодарил доктора и пошел восвояси. Он уже взялся за ручку двери, когда услышал голос терапевта за спиной:
— Имейте в виду, если там вас признают нездоровым, то путь за руль вам будет закрыт.
При всей своей очевидности это обстоятельство застало Игоря Моисеевича врасплох. Как же он будет наматывать свои ежедневные сто верст, которые бешеной собаке не крюк?!
Бурштейн стоял на пороге поликлиники и думал, что не стоит форсировать события и лететь сломя голову в психушку, радостно размахивая направлением… Надо все обдумать.
Он медленно ехал на работу и наслаждался каждым метром неровной рязанской дороги, каждым светофором и… каждым психом, который норовил его подрезать. Как приятно держать руль в руках… Как здорово дует ветерок из приоткрытого окна… Насколько замечательно поет какая-то сексуальная девка из автомагнитолы… Какое удобное сидение спроектировали западные умники…
Нет-нет, лучше быть здоровым, чем сдвинутым!
Но точка в вопросе его проблемы поставлена не была. А Бурштейн отличался тем, что додавливал любой вопрос.
Так что продолжение, скорее всего, последует…
Теперь этот рассказ можно послушать в профессиональном исполнении!