Про меня истории.

Подумала... Для знакомства можно и о своих предках немного рассказать.

Сегодня начну, потом продолжу.

.

• Бабушка моя – Домна Михайловна, по деревенским канонам, революционерка была. Ну, действительно, назвать детей в двадцатых годах в деревне: Аркадий, Евгения и Валентина. Это там, где Васьки, Марфушки да Катьки бегали! Уж как ей в голову пришло такие изысканные, совсем не деревенские имена детям выбрать – кто теперь знает. Был, правда, первый мальчик – Коленька, да в младенчестве помер от какой-то детской болезни. А вот её имя – Домна- прихоть деревенского священника. Бабушка родилась в Рождество, крестить понесли 25 января, думали Татьяной назвать, да принесли батюшке-попику маловатую мзду – пару яичек в платочке. Поп сказал, что мало, долго листал святцы и нарек - Домной.

Жилось ей нелегко в деревне. Муж – в близлежащем городе, на большой должности – директор завода, дневал и ночевал там, а она с детьми в деревне, в большом и небедном доме. Вроде все есть, а будто одна. Родня-то в другой деревне осталась, А здесь - семь золовок, только неласковые, незамужние. Перед войной и вовсе страшное случилось. Доночевался муженек на работе. Рассказали – полюбовницу там завел. В деревне сразу все известно становится и обсуждаемо. Горевала. Думала… Чего только не передумала одинокими ночами… Даже убить мужа хотела – машину его в овраг столкнуть затевала. Только опомнилась потом. Продала корову, посадила детей на телегу и в Москву уехала. Вот так прям – в никуда. Устроилась на швейную фабрику, потом и комнату получила . Мужа так и не простила, но с детьми видеться разрешала. Дети выросли. Вот уже Аркадий в школу лейтенантов пошел, девочки – школьницы. И – война…

Аркадий на войну попал прямо с учебных сборов. Письма от него были редки, но и сейчас хранятся у меня эти военные треугольники – четыре штучки. В них забота о матери и сестрах, в них – ни слова о тяготах и болезнях, только призывы верить, что враг будет разбит и победа будет за нами. И просьба писать чаще на номер полевой почты.

А с девочками и вовсе оказия вышла. В июне их мать в пионерский лагерь отправила от фабрики, в Подмосковье. Один раз только навестить их там успела, и война началась. Фабрика бабушкина шила военное обмундирование. Заказ срочный, форма нужна, ведь массовый призыв на службу идет, вот и работали без выходных. А детский лагерь в середине лета эвакуировали из-под Москвы. Далеко. В Пермскую область. В эвакуации было им не сладко. Голодно, холодно, вши… Ни дома своего – бараки, ни еды домашней, хоть и глубокий тыл. Что-то выращивали там на грядочках, теплую одежду частью прислала мать из дому, частью местные помогали. Работали там тоже: шили, вязали варежки и носки для бойцов. Женя с Валей все надеялись, что их варежки Аркадию попадутся. Записочки в них вкладывали: «С пионерским приветом от московских школьников». Да все тогда так думали. И вязали ночами – вплетая в шерстянки свои надежды и мечты о конце войны.

Так вышло, что отправила мать девочек на лето в лагерь, а увидела их только через четыре года. А девочкам было 13 и 11 лет. Вернулись-то уже барышни. И сразу на завод – война-то еще не кончилась.

Аркадий пропал без вести под Сталинградом. Извещение бабушке пришло. Ждали… Ждали письма, ждали еще хоть чего-нибудь. Потом уже ждали похоронку, чтобы хоть знать наверняка. Искали… Запросы посылали, письма писали, вспоминали всех однополчан, которых упоминал в письмах, искали их, да хоть кого - нибудь… Тщетно…

Мы ездили с теткой на Мамаев Курган. Почему-то мне казалось, что если прочитать там все фамилии на обелисках, то я непременно найду Аркадия Петровича Шибаева. Я все имена прочла. От низа и до самого верха…Нету… А тетка сидела у подножия, и когда я спустилась к ней, она меня почти не заметила, сидела там, гладила рукой землю и с Аркашей разговаривала….Она рассказывала ему все домашние новости, про мать, про себя, про сестру, про рожденных уже без него племяшек. И горсть земли оттуда взяла. Мне ничего не сказала. Да я и не приставала к ней. А вернувшись, сказала бабушке: «Там Аркаша. Я почувствовала.»

А до меня вдруг дошло, что мне ведь как раз тринадцать лет, как маме, когда война началась…

Очень памятная та поездка была.