Есть один вопрос, который я так и не могу понять. Почему довольно большое число людей считает, что моряки с военных кораблей представляют собой какую-то грозную силу для боевых действий на суше.
Думаю, все, кто читал про Великую Отечественную войну, встречали рассказы о том, как бежали фашисты при атаках морской пехоты, которую именовали не иначе, как «Чёрная смерть». И обязательно подчёркивалось, что в морскую пехоту шли моряки с боевых кораблей, и на ленточках их бескозырок (если речь шла про фильм) были написаны самые известные имена линкоров и крейсеров.
Мало того, кроме самой морской пехоты (не по сути, а по названию), эти фантазёры укомплектовали ещё и двадцать пять стрелковых бригад, имевших (не всегда) приставку морские. Якобы и в этих бригадах служили моряки, а, стало быть, получается, что воевали эти моряки и под Москвой, и в Сталинграде, и Курской Дуге. Словом, словом везде.
Для детской книжки эта версия вполне подходит, но почему-то до сих пор находятся люди, которые верят сами, и другим пересказывают подобную нелепицу. И ладно бы это ограничивалась комментариями в интернете. Но подобную чушь до сих пор пишут в книгах, показывают в фильмах и телепрограммах.
Казалось бы, первый самый вопрос, который должен возникнуть у здравомыслящего человека — это откуда у нас могло взяться столько моряков, чтобы воевали на всех фронтах. Давайте просто займёмся арифметикой. Бригада — это пять-шесть тысяч человек. Экипаж линкора — примерно 1200 человек. Экипаж крейсера — 700-800 человек. Экипаж эсминца — 200-300 человек. Линкоров в СССР было три, количество крейсеров, лидеров и эсминцев каждый может посмотреть сам, но поверьте, всего личного состава экипажей советского военно-морского флота не хватит, чтобы укомплектовать только бригады морской пехоты под Ленинградом. Даже если с кораблей снять всех. А всех уж точно не снимали, поскольку с кораблей их боевую задачу никто не снимал. Были, конечно, запасные экипажи и всякий резерв.
Нет, конечно, факты ухода на берег людей из личного состава боевых кораблей имеют место. Но, судя по тому, что на работе кораблей этот никак не отражалось, людей уходило немного. Основу же всей морской пехоты, защищавшей Ленинград и Севастополь, составили береговые службы флота и маршевое пополнение. На берегу флот держал людей много, и, когда припекало, из них и формировали части и подразделения для действий на сухопутном фронте. Из кадровых бойцов и командиров формировали ядро части, а дальше туда добавляли мобилизованных из военкоматов. К флоту же было приписано немалое число людей из запаса, ранее там проходивших службу (и не только на кораблях, но и опять же на берегу).
Но это ещё ладно. Например, в Крыму была сформирована 7-я бригада морской пехоты. Её собрали из маршевого пополнения для 51-й армии. На 80% личный состав в армии не служил и обучен военному делу не был. Стала же бригада именоваться морской пехотой по той просто причине, что мобилизованные прибыли в гражданской одежде и переодели их в морскую форму (а другой в Крыму просто и не найти). Полагаю, что едва ли кто-то согласиться такую бригаду считать грозой фашистов. Хотя морскую форму они носили.
Что касается морских стрелковых бригад, которые начали формировать в конце 1941 года, как особые ударные соединения, то они к флоту имели весьма условное отношение и уж тельняшек точно не носили. Про них я не раз подробно писал и в конце дам ссылку на одну из статей.
Но, про личный состав морской пехоты ещё можно продолжать спорить, служили ли люди до этого на кораблях или на берегу. Ключевой же вопрос, как мне кажется, совсем иной.
Откуда взялось это убеждение, что военные моряки изначально лучше всех воюют на суше. С чего вдруг?
Как мы теперь хорошо знаем, боевая подготовка Красной Армии перед Второй Мировой войной оставляла желать лучшего. Это была открыто сказано по итогам войны с Финляндией, это показал и 1941 год. Оно и понятно, поскольку всё то, что требовалось уметь в бою, по степени своей важности было после политзанятий и строевой подготовки. А если мы возьмём флот, то там после политинформаций и шагистики шло морское дело, а уж умение стрелять… А криком «полундра» немцев напугать было сложно. Они такого слова не знали и особо не смущались, если вдруг видели людей в морской форме. Которую даже в морской пехоте далеко не всегда носили, а уж под Москвой или Сталинградом её точно не использовали.
Совершенно не хочу ничем обидеть моряков, они честно выполняли свою работу на своём месте и внесли свой вклад в Победу. Но кому-то очень уж хотелось сочинять красивые истории. А красивые героические истории имеют тенденцию быть очень уж живучими, даже если выглядят совершенно неправдоподобным.
Потому и через пять лет, и через десять, наверняка найдутся те, кто будет с упоением рассказывать, как сошедшие с кораблей моряки защищали Сталинград.
И ничего тут не поделать.
Рекомендую вам мою статью:
Зачем же в Красной Армии формировали морские стрелковые бригады