Из рассказов Ивана Павловича Екимова.
Семья Екимовых. Фото 1938 года.
В 1937 году мне было 12 лет. Этот год Чита пережила трудно. В одну ночь арестовали весь руководящий состав Читинского паровозоремонтного завода. Отец ждал, что придут за ним, он был к тому времени нормировщиком, да еще в годы ДВР приятельствовал с Василием Блюхером. За ним не пришли, а пришли к соседу, к ДОлбе.
Степан Антонович ДОлба, поляк, из ссыльных, работал слесарем на Ремзаводе. Подняли мою мать среди ночи, при обыске нужны были понятые. Искали тщательно, что – непонятно, нашли, как сказала мать, «ревОльвер» с наградной табличкой, видимо, отголосок гражданской войны. Ушли, а Степана Антоновича не взяли. Утром он, как всегда, пошел на завод, и тут ему сообщили, что он уволен, и на завод не пустили. Долба вернулся домой, заперся в своей комнате, и три дня его не было слышно. Мать волновалась, подходила к двери его, стучалась и спрашивала, не надо ли ему чего. Он отвечал одно и то же: «Иди, Маня, спасибо, ничего не нужно». На четвертый день вдруг начал действовать, стучать молотком. «Ну вот, - обрадовалась мать, - ожил!»
На следующий день я возвращался из школы. Впереди шла соседка по коридору Нина, ее несколько дней не было дома. Она открыла общую дверь ключом и прошла вперед, я чуть-чуть замешкался. Вдруг слышу вскрик такой, вроде «ах!» и как будто что-то упало. Забегаю в коридор – против двери Долбы лежит в обмороке Нина. Дверь в комнату Долбы открыта, и он в проеме… висит. Я позвал мать, набежали соседки, меня выпроводили…Вот что он так старательно вколачивал – гвоздь для петли. Конечно, пришла милиция, разборки-расспросы… Долба оставил письмо. И было там примерно следующее: «Я всю жизнь посвятил становлению советской власти, я прошел через царские тюрьмы. И теперь, когда советская власть перестала верить мне, я не вижу смысла жить дальше».
Квартира Долбы была ведомственная, пустовала недолго. Почти сразу туда заселился веселый землекоп Лутошкин с семейством, с женой и дочками Валей и Галей. Лутошкин был квалифицированный землекоп, в то время, когда экскаваторов не было, эта профессия очень ценилась. Девочки были моего возраста, мы дружили. А Лутошкин весельчак был, на гармошке играл знатно. Во время войны Валя Лутошкина вышла замуж за сотрудника НКВД, и в 1945 году его послали работать во Львов. Следом за Валей с мужем переехали во Львов все Лутошкины, и сестра моя Люба ездила к ним в гости.
После Лутошкиных в квартиру Долбы заселился НКВД-шник с женой. Тот был нрава мрачного, неразговорчив, и с женою часто и громко ругался, даже руки распускал. Вот эта новая соседка не выдержала и пожаловалась моей матери. Причем, говорила она, до переселения в эту квартиру в семье был лад и спокойствие, а когда переехали, муж как с цепи сорвался, в чем дело – непонятно! И тут моя атеистка мать показала ей отверстие в притолоке от гвоздя, на котором повесился Долба, и рассказала всю историю. Надо ли говорить, что эта семья постаралась поскорее выехать из «нехорошей» квартиры.
Следующий житель тоже был сотрудником НКВД, но никаких плохих происшествий тут уже не было. Парень был открытый и доброжелательный, да и вскорости решил перейти из НКВД в милицию, и перешел, и его послали работать в Москву. Мы дружили, я тогда уже в МЭИ поступил, и мой бывший читинский сосед часто гостил у меня в общежитии.
#СибирскиеИстории
#ВремяИЛюди