Недавно столкнулся с правовой проблемой, которой уже много лет, по которой имеются разъяснения и Верховного, и Конституционного Судов России. ( ! ! !) Есть чёткое указание в законе, но правоприменительная практика так и не находит единообразного подхода.
Это проблема признания вины для возможности условно-досрочно освободиться.
Забегу немного вперёд – я освободился условно-досрочно, не признавая вину в совершении преступления, за которое мне назначили солидный срок наказания.
Вопрос заключается в том, что в одной из колоний Волгоградской области сложилась, на мой взгляд, негативная практика требования от осужденных признания вины для того, чтобы администрация колонии составила положительную характеристику для суда при рассмотрении вопроса об УДО.
Казалось бы, какая им (сотрудникам ФСИН) разница, признаёт осужденный вину или нет. Ведь, согласно многим правовым позициям высших судов, главное в вопросе УДО – это поведение осужденного в период отбывания наказания.
Например, согласно положениям п.6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 апреля 2009 г. № 8 «О судебной практике условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания», суды не вправе отказать в условно-досрочном освобождении от отбывания наказания по основаниям, не указанным в законе, таким, как непризнание осужденным вины.
Аналогичная позиция неоднократно высказывалась и Конституционным Судом России.
Взять даже жалобу по этому поводу Платона Лебедева (подельника Михаила Ходорковского). Конституционный Суд в своём отказном определении от 1 марта 2012 г. № 274-О-О разъяснил: «нет также оснований рассматривать эти положения (ст.175 УИК РФ) как придающие непризнанию лицом своей вины в совершении преступления значение обстоятельства, исключающего условно-досрочное освобождение, - более того, по смыслу закона, основаниями, предопределяющими возможность или невозможность применения условно-досрочного освобождения, являются обстоятельства, характеризующие личность осужденного и его поведение после постановления приговора, в период отбывания наказания».
Вроде бы всё предельно ясно и понятно.
Но сотрудники Волгоградской колонии настаивают, что закон обязывает их при составлении характеристики на осужденных рекомендовать к УДО только тех, кто признал вину.
В чём же дело?
А дело в части 1 статьи 175 УИК РФ, где чёрным по белому написано: «В ходатайстве (осужденного) должны содержаться сведения, свидетельствующие о том, что для дальнейшего исправления осужденный не нуждается в полном отбывании назначенного судом наказания, поскольку в период отбывания наказания он возместил вред (полностью или частично), причиненный преступлением, раскаялся в совершенном деянии».
В части 2 этой же 175 статьи УИК РФ указано, что в характеристике должны содержаться данные об отношении осужденного к совершенному деянию (то есть признание либо непризнание вины).
Таким образом, из буквального толкования закона следует, что осужденный должен раскаяться!
А что же делать с позициями Верховного и Конституционного судов РФ? Игнорировать?
Эх, сейчас бы вернуться на третий курс юрфака и задать этот вопрос легендарному профессору в области толкования права Николаю Николаевичу Вопленко, потому что у меня ответа на этот вопрос пока нет.
Могу только анализировать правоприменительную практику, которая разворачивается на 180 градусов в зависимости от региона.
К примеру, в той же Мордовской республике, где я отбывал наказание, мне вообще никто, в том числе и суд, не задавал вопрос, признаю ли я вину. Судя по всему, там руководствуются позициями высших судов.