Невозможно представить современную жизнь без кино. Но еще труднее – кинематограф без музыки. В начале века были немые фильмы, но и они не обходились без аккомпанемента. Позднее музыка перестала быть просто фоном. Роль ее возрастала, появилась музыкальная драматургия. Говоря о наиболее интересных советских композиторах, активно работающих в этом жанре, нельзя не назвать имя Александра Зацепина. Музыка к семидесяти фильмам, одиннадцати спектаклям, мюзиклы, симфонические произведения, балет, свыше трехсот песен, более двадцати авторских пластинок, в том числе выпущенных и за рубежом: в Чехословакии, Финляндии, Италии, Японии... Таков творческий багаж композитора. Музыка Зацепина – яркая, светлая, это мелодии современности, интонации нашего времени.
Сон не шел. Часы, неслышные днем, стучали сейчас оглушительно громко. Половина третьего. Композитор смотрел в темноту и думал. В голове навязчиво повторялись обрывки сочиненных днем мелодий. Фильм, к которому он писал музыку, назывался «Фантазии Веснухина». В нем жили современные мальчишки и девчонки, и детство у них было счастливое. Как передать в музыке ощущение радостной, безоблачной жизни детворы? В живописи это, наверное, проще. Можно нарисовать солнце, веселое как апельсин, а под ним – улыбающихся ребят. Или в литературе – описать звонкий, самый искренний смех играющих детей. А как в музыке? Она незрима, неосязаема. А нужно сделать ее цветной и объемной, как детские сны.
Дома у композитора, когда он был маленьким и еще не мечтал стать музыкантом, стояло пианино, громадное, как слон. Черное и таинственное. И когда Саша нажимал на клавиши, еще совсем не умея играть, пианино ворчало басами, будто не хотело разговаривать с ним. Потом он немножко подрос, и нужно было идти в школу. Родители долго спорили, к какому еще занятию приобщить сына. Остановились на музыке. Так решилась судьба будущего композитора. И он начал играть бесконечные, как дождь, гаммы. За окном мальчишки гоняли футбол и показывали ему языки. Вынести это было невозможно. Саша тихонько закрывал крышку пианино, едва не прищемив себе пальцы, подходил к окну и вылезал на улицу. Ветер врывался в комнату и в грустном одиночестве перелистывал ноты.
…Всю ночь композитор не спал. Воспоминания детства взволновали его, пробудили давно забытые чувства.
Рояль терпеливо ждал. Зацепин взял первый аккорд. «Ку-да ухо-дит дет-ство…» Полилась тонкая, нежная мелодия, а композитор уже чувствовал всю ее в оркестре, слышал, как в начале зазвенят колокольчики, ведущие главную тему, потом солнечными брызгами взрываются ударные, и припев взывает высоко-высоко; потом снова медленно опускается мелодия куплета, идет проигрыш; бас-гитара осторожно, но решительно подхватывает тему, помогая скрипке; откуда-то издалека едва слышны дудочки, и грустный голос-соло постепенно затихает, затихает, как бы возвращаясь в голубую даль детства…
Фильм «Фантазии Веснухина» вышел в 1976 году.
Леонид Гайдай искал композитора для своей картины «Операция «Ы». Порекомендовали Зацепина. Музыка получилась интересной, режиссер и зрители остались довольны. Было это в 1964 году. А дальше события стали развиваться таким образом, что этот фильм грозил остаться первым и последним в их совместной работе.
Гайдай готовился снимать «Кавказскую пленницу». Помните песенку про медведей, трущихся спиной о земную ось? Так вот, вместо нее (точнее, ее еще тогда не было) Зацепин написал другую. Гайдай послушал и принял. Но он не был бы Гайдаем, если бы принял что-то безоговорочно. Тем более Зацепин в его глазах пока еще не стал окончательно маститым. И Гайдай начал показывать песню всем, кому только мог. Потом он сказал композитору: «Знаешь, одним она нравится, другим – нет. Пятьдесят на пятьдесят. Это очень плохо. Мне нужна песня, чтобы пели ее на улице. Не по радио, а на улице! Чтобы народ шел и пел».
Зацепин выслушал и вздохнул: «Это очень трудно. Потому что никто не знает, будут ее петь или нет. Дунаевский делал по пять – десять вариантов и не был уверен, какой из них запоется… Но я все же попробую». Композитор понимал, что пятьдесят на пятьдесят означало провал, и Гайдай расстроен не менее серьезно, чем настроен. На следующий день Зацепин уже сидел за роялем в уютном доме творчества и с утра до вечера сочинял новую музыку. Из шести вариантов он выбрал три и отослал Гайдаю в Алушту, где шли съемки. Среди трех выделил песенку про медведей. Гайдай ответил быстро: «Получил твою песню. Так, ничего. Но, думаю, популярной она будет. Пожалуй, надо приглашать другого композитора».
Написав заявление: «Прошу освободить меня от картины, так как моя работа не удовлетворяет режиссера, а я ничего лучше сделать не в состоянии», – Зацепин пришел к И.А. Пырьеву, худруку «Мосфильма». Пырьев еще после «Операции «Ы» сказал Гайдаю: «Вам надо работать вместе». А теперь, узнав о положении дел, стукнул кулаком по столу и строго спросил: «Где Гайдай?!» «В Алуште», – сказал Зацепин. «А вы почему здесь?! Срочно езжайте туда! Что это такое – режиссер там, композитор здесь?!» – с этими словами Пырьев разорвал заявление.
И Зацепин уехал в Алушту. Ничего особо радостного от этой поездки он не ждал. Встречали его актеры, напевающие припев новой песни. «Нам очень нравится твоя мелодия, – сказали они, – мы ее сразу запомнили и вот поем!» Вскоре приехали сценаристы и тоже подхватили припев. «Это только вы поете, – упрямо говорил Гайдай, – а народ петь не будет!» И хлопал дверью. Но потом все же сказал: «Ладно. Записывайте. Но меня вы не убедили».
Когда картина вышла на экраны, пластинка, где была эта песня, получила самый большой тираж года. Аида Ведищева, исполнявшая ее в фильме, уехала с ней в Сопот на фестиваль. Опасения Гайдая не сбылись. «Все, – однажды сказал он Зацепину, – сдаюсь. Сегодня на улице услышал. Запоминается…»
…Худсовет смотрел отснятые куски из «Бриллиантовой руки». Сцена рыбалки, где Никулин ловит рыбку за рыбкой, а Миронов готовится оглушить его, показалась затянутой. Предложили сократить вдвое. Тогда Зацепин по просьбе режиссера написал такую музыку, будто съемка велась в два раза быстрее. Худсовет вновь посмотрел этот кусок и с удовольствием отметил, что после сокращения «совсем другое дело!» А Гайдай и Зацепин потихоньку улыбались: они-то знали, что сцена какой была, такой и осталась… Вот так искусство композитора помогло сократить время.
Зацепин написал музыку еще к семи фильмам Гайдая.
– Я всю музыку из наших совместных картин помню, – говорит Гайдай. – Могу напеть. Мало того, что помню мелодии из фильмов, я даже помню и то, что туда не вошло. Вот какая у него музыка!..
Дружба с Гайдаем научила Зацепина быть предельно требовательным к себе. «Я и сейчас, когда сочиняю, – говорит он, – представляю, будто за моей спиной стоит Гайдай…»
«Нет! – сказал продюсер фильма «Красная палатка» Кристальди. – Музыку к картине должен писать только итальянец!» Советский режиссер-постановщик Калатозов был другого мнения. Он считал, что к советско-итальянскому фильму напишет наш композитор. Но как убедить строптивого итальянца, который утверждает, что у нас никто не сможет достойно справиться с этой задачей?! Калатозов предложил Зацепину сочинить тему для будущей картины. Несколько дней у рояля и органа, множество изорванных нотных листов, волнение, смешанное с вдохновением, и вот, наконец, тема, которая станет потом главной в фильме, готова. Вскоре Кристальди получил кассету с записью музыки. «Ну, что ж, – усмехнулся он, включая магнитофон, – посмотрим, на что они способны!..»
Звуки органа взорвали тишину. С первых же аккордов итальянец нахмурился, лицо его приняло серьезный, даже суровый вид. Он закрыл глаза и услышал жуткий, нескончаемый вой пурги… Менялись кадры, и он увидел облепленные снегом лица замерзающих путешественников, умирающего Мальнгрема и за тысячи километров от него бессильную чем-либо помочь любящую его Валерию… Музыка оборвалась, но, казалось, что и сейчас еще в комнате осталось холодное, обжигающее дыхание Севера. Только теперь Кристальди вышел из оцепенения. «Да!.. – выдохнул он. – Прекрасная музыка!.. Пусть пишет этот русский…»
В 1969 году фильм «Красная палатка» вышел на экраны.
Серьезные картины гражданского звучания приносят большое удовлетворение композитору, он всегда с радостью берется за них. Широко известны у нас такие, например, фильмы с его музыкой, как «Командир «Счастливой щуки», «Повесть о человеческом сердце», «Последнее дело комиссара Берлаха», «Красные дипкурьеры», «Петля Ориона»…
«Ты пишешь хорошую музыку, многим она нравится, особенно старшему поколению, но молодежь хочет другого – рок-музыку». Эта мысль уже давно занимала композитора, и разговор с дочерью, состоявшийся десять лет назад, подтолкнул его к принятию решения.
Конечно, это был риск. Полностью изменить стиль – на это решится далеко не каждый композитор. Но лучше идти вперед, чем отставать. И Зацепин решился. Это была воля времени, в котором он жил и которое отражал в своем творчестве.
И вот в 1974 году выходит первый фильм с новой для него музыкой «Между небом и землей», куда вошли десять песен, и большинство из них сразу же стали популярными. К этому периоду относится знакомство Зацепина с Пугачевой, которую он ставит в особый ряд исполнителей. Он одним из первых увидел многогранный талант певицы и поддержал ее.
В 1975 году песня из фильма «Центровой из поднебесья» «До свиданья, лето!» получила приз на ежегодном международном фестивале композиторов, проходившем в Америке. Год спустя там же стала лауреатом еще одна песня, «Друг друга мы нашли». А в 1977 году «Волшебник-недоучка» из кинокартины «Отважный Ширак» стала лауреатом всесоюзного конкурса «Песня-77».
Однажды Пугачева пришла к композитору уставшая и грустная. «Все в порядке, Александр Сергеевич, – сказала она, – просто немного устала… У меня к вам просьба: напишите песенку про меня… О том, как я возвращаюсь домой после концертов, устаю, как все люди, радуюсь, плачу, люблю…»
В 1978 году зрители увидели фильм «Женщина, которая поет». «Песенка про меня», пожалуй, лучшая в нем – лирическая, тонкая, песня-откровение, очень личная и в то же время широко обобщенная. Зацепин выполнил просьбу певицы.
К фильму «31 июня» композитор подошел с багажом уже около пятидесяти песен в стиле рок. «Ищу тебя» – наиболее яркая из этой серии. Мягкость звучания, тонкий ритмический рисунок отличает и песни Зацепина в фильме «Душа».
«Когда написано уже около девяноста песен с тех пор, как я «перековался» в новый для себя жанр, – говорит Александр Сергеевич, – только теперь я чувствую свободу в создании их. И с радостью замечаю, что могу варьировать в рамках стиля, искать новые решения».
Композитор неторопливо шел по Красному проспекту Новосибирска, всматривался в лица прохожих, узнавал и не узнавал родной город. Четверть века назад он жил здесь…
Еще учась в школе, он окончил курсы киномехаников. Кино шло за ним из детства. Шло следом, как и музыка; потом они пошли рядом.
Киномехаником ему пришлось поработать в армии. Играл на аккордеоне в ансамбле песни и пляски Запсибво. А после армии – филармония, гастроли. И в одной из таких поездок в Алма-Ату Зацепин подал документы в консерваторию (в Новосибирске тогда еще не было своей). Поступал на композиторское отделение, а приняли на фортепианное: не хватило специальных знаний, ведь он не кончал музучилище. Год упорных занятий – его принимают на композиторское. Теперь он учится сразу на двух. Но вскоре понимает, что серьезно заниматься тем и тем нет возможности. Шесть часов – игра на фортепиано, шесть часов – композиция, а еще есть и остальные предметы, надо еще работать и спать надо тоже.
Комната, которую он снимал в то время в Алма-Ате, была похожа на спичечный коробок. Два метра в длину, два в ширину и низенький потолок. Вдоль одной стены стояла кровать, у другой располагалось старенькое пианино, в середине оставшееся место занимали стол и круглый стул. Больше ничего не вмещалось. Ни свет, ни заря Зацепин просыпался с острым желанием позаниматься любимым предметом – композицией. Быстро умывался, готовил нехитрый завтрак, втискивался за стол и моментально поедал свои скромные кулинарные опыты. Затем поворачивался на крутящемся стуле к пианино и начинал играть. Потом бежал на лекции и на ходу обедал. Сломя голову летел к своим ученикам, которым давал уроки музыки на дому, а вечером мчался на работу – играть в ресторанном оркестре, где было изрядно скучно.
Педагог молодого композитора профессор Е.Г. Брусиловский, заметив бледность своего подопечного, серьезно сказал ему однажды: «Вы неправильно занимаетесь, Шура. Надо уделять внимание спорту. Не думайте, пожалуйста, что композитор – это что-то чахоточное и худосочное. Он должен быть прежде всего физически здоровым. Ведь столько энергии уходит на сочинение музыки! А где вы ее возьмете? Поэтому надо жить по режиму, постоянно быть в форме. Учтите это». Молодой композитор учел и стал каждый день делать по утрам зарядку.
На третьем курсе он устроился подрабатывать на киностудию звукооформителем. Подбирал музыку к документальным лентам, начал писать сам. Кинорежиссер Ш. Айманов предложил ему написать музыку к картине «Наш милый доктор» (1957 г.). К этому времени Зацепин уже имел на своем счету обработки народных песен, струнный квартет, сюиту на индийские темы, балет «Старик Хоттабыч», который шел более десяти лет в Алма-Атинском театре оперы и балета. В 1956 году, сразу после окончания консерватории, его приняли в Союз композиторов, годом позже – в Союз кинематографистов.
…Какая удача! Кто бы мог подумать! Музыку из «Нашего милого доктора» записывали на московском радио. Не где-нибудь, а в самой Москве! Оркестр знаменитого Виктора Кнушевицкого. Последний аккорд – и оркестр аплодирует взволнованному композитору. Милый, добрый Кнушевицкий, имя которого Зацепин знал еще мальчишкой, знаменитый Кнушевицкий, предшественник Юрия Силантьева, пожимая руку композитору, сказал: «Видишь, Саша, оркестр – твой друг. Ты ему понравился. А это – большое дело. Теперь ты будешь писать новые вещи, а оркестр – с удовольствием их играть».
Это был праздник на всю жизнь. Потом придет успех, известность, будет много фильмов и много песен, которые станут популярными, будут победы на различных союзных и международных конкурсах, интересные встречи и знакомства, но этот день, эта запись, эти аплодисменты останутся самым ярким событием жизни.
…Поздно вечером композитор вернулся в гостиницу. А утром уже улетал в Москву. Он смотрел в иллюминатор на город своей юности и думал о быстроте времени, о том, что «есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь!» А дома его ждала работа, новые фильмы и новые песни, и черный пудель Тимка, сидящий на подоконнике и с тоской глядящий в окно.
Юрий РАГОЗИН.
Литературно-художественный и общественно-политический журнал Центрального Комитета ВЛКСМ «Смена», №10, /май/ 1983, с. 18-19.