Кто-то пустил в подъезд бомжа. Он сидел, съежившись в углу, и тихо здоровался, едва отрывая глаз от пола. Жильцы вздыхали, кривились, но не выгоняли ободранного старика. Там за железной дверью стоял лютый мороз.
Сначала бабушка Люся принесла старое одеяло. Она не собиралась его выбрасывать. Да и зачем? Добротное, пуховое могло прослужить еще не один год. Но было что-то во временном постояльце, от чего сердце ее сжалось. Старик страстно благодарил, даже прослезился. Придя домой, Люся поплакала, а через час принесла суп, поставила и убежала. Старик ел быстро, словно загнанный зверь.
Потом дядя Коля сказал, что не дело рассиживаться в подъезде, детей пугать. Нарушитель порядка, с грустью посмотрел на теплый угол, служивший ему убежищем пару дней, и поплелся к выходу.
- Эй, ты куда? - окликнул дядя Коля и звякнул ключами, открывая ржавый замок на каморке консьержки.
Бомж изумленно остановился и с любопытством взглянул на мужчину.
- Вот тебе и место. Каждому свой угол нужен. Только не пить и дружков не водить, - грозно нахмурил брови благодетель.
Старик закивал словно болванчик и робко шагнул в свой новый дом. Лампочка, вкрученная в голый патрон, освещала потертое зеленое кресло, небольшой столик в углу.
- Тут даже туалет есть, - указал дядя Коля, на небольшую дверь в углу, - Весной должны демонтировать это хозяйство, а пока живи, - махнул он и, резко повернувшись, умчался, оставив старика одного. Тот неуверенно осматривал выделенную жилплощадь, будто стоит ему шелохнуться, и все испарится как сон.
Через неделю жильцы заметили, что несмотря на продолжающийся снегопад, все дорожки вычищены. В подъезде нет слякотных следов, а окно в коморке консьержки распахнуто. В нем маячило улыбчивое, морщинистое лицо. Подстриженный и вычесанный пожилой мужчина, даже отдаленно не напоминал, того сконфуженного бомжа, забредшего на ночевку девять дней назад.
В преображении была виновна чата Глинкиных. Посовещавшись, они решили, раз уж кто-то пустил бомжа в дом, неплохо было бы ему помыться. Дали денег старику и отправили в общественную баню. Конечно, был риск, что средства он истратит на выпивку, но тогда и не вернется. В любом случае их устраивал результат. Но старик вернулся, а вместе с ним и запах. Глинкины опять держали совет, смекнув что дело в грязных, вонючих вещах, собрали ему кое-какую одежду. Затем их подруга Даша с пятого этажа подстригла нового соседа. Так общими усилиями, жители дома на улице Карла Маркса привели дедушку Васю в порядок, а дедушка Вася привел в порядок, дорожки, лестницы и подвал.
Зима закончилась, наступили первые теплые, весенние деньки. Снова пришло предписание о демонтаже незаконного строения на первом этаже. Неравнодушные соседи обсуждали участь полюбившегося им старика. Спорили, спорили, да ни к чему не пришли. Решено было потянуть время сколько будет возможно.
Через неделю к бабушке Люси должна была приехать внучка Вика. Самолет задержали, такси сломалось, девушка добралась к дому в полночь и нарвалась на выпившего мужика. Тот стал приставать к ней и, когда она заскочила в подъезд, пустился в след. Сонный дедушка Вася почуял беду и бросился защищать внучку своей благодетельницы. Чудом он отбил Вику, мужик убежал, но сначала сломал старику три ребра и руку. Всем домом ходили навещать подопечного. Дядя Коля старался собраться силами, чтобы сообщить о сносе каморке, но не мог подобрать слова. И пока мужчина страдал, от возложенных на него обязательств вестника, Вика обратилась к другу из милиции. Тот был влюблен в бывшую одноклассницу и подключил все связи для поиска родственников дедушки Васи. Таковых не нашлось, лишь старушка однофамилица. Муж ее умер два года назад и ей тяжело было содержать одной дом в деревне, она согласилась взять на попечение старика с золотыми руками. Все вздохнули с облегчением. Еще лет пять, приезжал в гости на улицу Карла Маркса дедушка Вася, привозил домашние яйца и хлеб. Все уже давно позабыли, что кто-то случайно впустил в дом бомжа.