После довольно скучного фильма-мозаики «Додескаден» («Под стук трамвайных колес» и оскароносной притчи о «естественном человеке» Дерсу Узала» Акира Куросава вернулсяк тому, что было главным делом его жизни, - продолжил снимать дзидайгеки, мощные исторические драмы о Японии былых времен. Одним из поздних его шедевров стал фильм, чье оригинальное название «Кагемуся» традиционно переводится как «Тень воина».
Перевод этот не вполне точен. Кагемуся – это воин-тень. Это конкретный термин, в Японии им называли двойника, которого использовали либо как приманку, либо для обмана противника. В фильме Куросавы тенью суждено было стать бродяге и вору, как две капли воды похожему на князя Такэду Сингена, военного феодала, выдающегося полководца и главу крупного клана.
Нобукадо, брат Сингэна, увидел будущего двойника, когда того собирались распять за воровство, и решил использовать, чтобы самому наконец-то избавиться от мучительной роли «воина-тени». Ведь человеку, играющему эту роль, нужно перестать быть собой, превратиться в другого. Вскоре после «назначения» бродяги князь погибает во время осады вражеского замка, сраженный стрелой. Чтобы не допустить разлада в армии и смуты в княжестве и скрыть случившееся от врагов, приближенные Сингэна принимают решение: Сингэном станет безымянный вор. Тот, чувствуя себя должником за спасение от мучительной казни, соглашается. Но вскоре он, как метко скажет Нобукадо, почувствует себя словно на кресте. Каждый его неверный шаг может привести к разоблачению – о том, что князь мертв, а его место занял «кагемуся», не знают ни внук Сингэна, ни его жены, ни тем более конь, раз за разом норовящий сбросить «хозяина».
Но бродяга быстро учится. Ему непросто удается стать своим для близких Сингэна, принимающих его за деда и мужа, он сам проникается идеями клана, едва ли не впервые в жизни чувствует себя частью чего-то большого и важного, растет и утверждается как личность, чтобы – парадокс – перестать быть личностью, превратиться в тень мертвеца.
Обман раскроется через два с лишним года, и вражеские шпионы тут ни при чем. Все будет просто и прозаично: конь, обуздать которого мог только князь, сбросит седока, и прибежавшие к пострадавшему наложницы увидят, что у него нет шрама, полученного в одном из боев. «Это короткая роль», - пророчески сказал незадолго до этого Нобукадо.
Но это еще не развязка. Изгнанный с позором бродяга доиграет свою роль на поле боя. Войско, которое поведет сын покойного князя, Кацуёри, будет расстреляно противником из ружей. Наблюдающий за фатальным сражением бродяга неожиданно схватит копье и побежит вперед, чтобы через секунду расстреляли и его. Чувствовал ли он себя в этот момент Сингэном или самим собой?
Этот фильм Куросавы – в буквальном смысле слова один из самых ярких его фильмов. Долгое время боявшийся снимать в цвете, режиссер будто вспомнил, что в юности хотел стать художником. Каждый кадр напоминает картину. Иногда, особенно в эпизоде сна двойника и финальной битвы, насыщенный цвет подчеркивает абсурд, неестественность событий. Но Куросаве веришь. У него снова получился шедевр.