С худруком Саша переспала всего раз и то по молодости. Просто не смогла ему отказать – испугалась. Она только-только пришла в театр и была статисткой. А Фёдор Васильевич – великий, как такому откажешь? На следующий день об этом узнал весь театр – гардеробщица застукала их, а у неё язык был без костей. Конда Саша встретила в коридоре Эльвиру, жену Фёдора Васильевича, залилась краской до самой печёнки. И думала, что Эльвира потребует её уволить. А та сделала хитрее: оставила Сашу, но ни одной нормальной роли ей не давали. Шли годы, у Фёдора Васильевича сменилось столько фавориток, и вроде как про Сашу его жена должна была давно забыть. Но она ничего не забывала. И даже когда Саша вышла замуж, продолжала ей мстить.
-Зачем ты это терпишь? – спрашивала подружка Надя. – Уволилась бы давно.
-И куда мне идти? Она всех в нашем городе знает, не думаю, что где-то будет лучше.
Амбиции, которыми Саша была наполнена в молодости, со временем растаяли. К тому же теперь её волновали совсем другие темы: вот уже пять лет Саша не могла забеременеть. Ей было тридцать один, и, учитывая крах карьеры актрисы, это был тот путь, на который она была готова свернуть, но беременность не наступала. Обойдя всех возможных врачей, Саша уже даже маму послушалась и пошла свечку в церкви поставить, но ничего не получалось. Надя, исполненная сочувствием к подруге, уговорила, чтобы ей дали роль хотя бы Юнис Хабелл, и Саша погрузилась в репетиции – с этим спектаклем планировали ехать на гастроли, и та самая жена Фёдора Васильевича ставила его с особой задумкой, которую с трудом доносила до актёров. Надя играла Стеллу, и, хотя целилась на Бланш, всё равно считала это большим успехом. Сашу она откровенно жалела и не особо скрывала это.
В тот день Саша потеряла сознание в гримёрной.
-Это от духоты, – сказала она и вышла во двор. Попыталась закурить, закашлялась.
-Тест делала? – спросила вышедшая за ней Надя.
Саша рассмеялась.
-Какой тест…
Но по спине потекла холодная струйка пота.
Вечером она взяла в аптеке целую пачку тестов. Выложила их и смотрела целый час. Не знала, какого результата боится больше. Конечно, она хотела ребёнка. Но не сейчас, когда Эльвира, казалось, забыла про давний грех Саши. Может, после этой роли она получит ещё одну. Настоящую. Со словами, которые занимают больше половины страницы.
Полоски были такие яркие, что второй, третий и четвёртый тест можно было и не делать. Но Саша сделала.
О беременности она не сказала никому. Даже мужу. Потому что не знала, что ей делать. К гастролям живот уже сложно будет скрыть. А подвести сейчас Эльвиру… Нет, конечно, она найдёт Саше замену. Но не простит никогда.
-Ты сделала тест? – спросила Надя на следующий день.
Они остались после репетиции вдвоём в гримёрной, потные и усталые. Надя хлебнула что-то из фляжки, и Саша не смогла не проследить взглядом за этой круглой блестящей штучки, которая в последнее время всё чаще появлялась в руках у Нади. Если Саша страдала от отсутствия детей и нормальных ролей в театре, то Надя – от отсутствия любви. Ей не везло с мужчинами, одна цыганка даже сказала, что на Наде венец безбрачия. Саша с Надей тогда шли из ресторана, веселее и расхристанные, и цыганка схватила Надю за локоть и сказала:
-Прокляли тебя, девонька! Венец безбрачия вижу.
-Денег не дам! – рассмеялась Надя и выдернула руку из тонких пальцев, усыпанных кольцами. А потом плакала у Саши на плече и говорила, что это мачеха прокляла – она всегда ненавидела Надю и завидовала её красоте. Пить Наде не стоило – ей такую роль дали, а она не справляется из-за того, что или в дурмане, или с похмелья.
-Не-а, – соврала Саша. – Потом сделаю. Да и не должно ничего быть.
Почти месяц ей удавалось всё скрывать. Она так и не решила, что делать, так и не сказала ничего ни мужу, ни Наде, ни, тем более, Эльвире. Она перестала пить кофе, сменила колбасу на нежные ломтики форели, а чипсы – на морковь и сельдерей. Она ещё не решила, что будет делать с ребёнком, но решила, что будет беречь своё тело как самый драгоценный сосуд.
Казалось, первым должен был заметить муж, ведь никто не знал Сашу так, как знал её он. Но муж ничего не заподозрил. А вот Надя…
-Почему ты не куришь?
-Не хочу.
-Ты беременна?
-Нет! С чего ты взяла?
-С того! Не делай из меня идиотку! Я просила за тебя, я дала слово Эльвире… Ты понимаешь, что ты меня подставляешь? Она же реально тебя ненавидит! Не представляешь, чего мне стоило уговорить её!
Саша не могла больше врать. Она опустила голову и заплакала.
-Какая банальность, – скривилась Надя. – Я тоже могу заплакать, и что с того? Чтобы завтра же сказала всё Эльвире! И не вздумай проболтаться, что я знала!
Саша не знала, как сказать Эльвире. Она честно собиралась, но не смогла.
-Ты сказала? – с громким шепотком накинулась на неё Надя.
-Нет. Я скажу, подожди, пожалуйста.
-Подожди? Нет, ты точно сумасшедшая!
В тот день Сашу мутило. Она с трудом следила за действием, пропускала реплики.
-Да что с тобой сегодня? – с раздражением спросила Эльвира.
Она смотрела на Сашу своим взглядом снайпера, и от этого становилось ещё хуже.
-Беременность с ней сегодня, – сказала Надя громко.
Все замерли. Каждый знал, что в гневе Эльвира страшна. Та смотрела на плоский живот Саши, буравила его взглядом, словно могла просветить и усидеть крошечную улитку зародыша.
-Это правда? – строго спросила она.
Саша коротко кивнула. Почувствовала, как по лицу бегут слёзы, хотя она вовсе не собиралась плакать. Она представляла, что сейчас скажет Эльвира, и была готова услышать эти жестокие, полные яда слова.
-Иди отдохни, – бросила Эльвира, повернулась к остальным и рявкнула. – Чего вылупились? За работу, быстро!
Саша сидела в гримёрной и вытирала мокрое лицо, когда Эльвира.
-Реветь прекрати! Тебе это сейчас не нужно. Вот что: будешь играть Стеллу.
Саша подумала, что она ослышалась.
-А что? И живот накладной не надо делать. А Надька твоя со своей пьянкой роль мне загубит.
-Но…
Саша смотрела на Эльвиру и пыталась понять: что это? Новый способ отомстить, унизить? Или что-то другое? Что-то, что навсегда изменит жизнь Саши.
-Так ты что, не хочешь нормальную роль?
В голосе Эльвиры, наконец, появилась привычная сталь. И Саша испуганно кивнула.
-Хочу.
-Тогда учи слова. Наде я сама скажу.
Она вышла из гримёрной, а Саша посмотрела в зеркало и улыбнулась…