«В этой золотой долине каждая межа усеяна черепами»
(Не помню кто, но явно не из классиков)
Телец за Овном в небосводе,
Белеют кости у межи.
Ростки, лакающие воду,
Крепки, упруги и свежи.
Арыки, словно шелковины,
Как паутина капилляр.
И льётся пот, и гнутся спины
На зеленеющих полях…
Без влаги не поля — некрополь,
И гаснет в хижинах огонь,
Под тишиною чахлых кровель
В золу сухую обращён.
Все помнят времена лихие,
Что ни вершка, ни корешка —
Отсюда и мольба к стихии:
«Не обмелела бы Река!».
В легендах, ужасом объятых,
Росою павших обагрён,
Всю Реку запирал, громаден,
КровИ алкающий дракон.
Установитель тяжкой дани,
Известной как: «Вода за кровь»,
Сбирал с людей для пожиранья
Без счёта дочерей-сынов.
Водица, всё же, поступала,
Смывая голода печать,
Но горькая пора настала:
Кому охота отдавать
Родных детей, вошедших в возраст,
Свою чуть ощутивших стать?
Нередок был печальный возглас…
И всем был ненавистен тать.
Потом нашёлся избавитель,
Сковавший дерзкое копьё —
Драконовой судьбы