Когда пятилетнему ребенку больно, он поднимает шум на весь свет. В десять лет он тихо всхлипывает. А когда вам исполнится восемнадцать, вы привыкнете зажимать рот руками, чтобы никто не слышал ни звука, и будете кричать безмолвно…
Кто сказал, что ангелы живут только на небесах? В детстве я думала именно так. Когда-то давным-давно моя бабушка рассказывала удивительные истории об ангелах. Говорила, что у каждого из нас на небе есть свой ангел-хранитель, охраняющий от бед и грехов. Эти волшебные существа смотрят на нас из синего поднебесья добрыми лучистыми глазками, но увидеть их невозможно. Они бестелесны, словно дуновение весеннего ветерка, и очень стеснительны.
Но случилось так, что я встретила своего ангела в нашем городе. Это произошло семь лет назад, весной, когда вечера становятся длиннее, а желтый свет уличных фонарей сливается с золотым сиянием закатного неба. Мне показалось, что ангел лёгкой походкой спешит по своим делам: он не идёт, а парит над тротуаром, едва касаясь остатков апрельского льда на мокром, растрескавшемся асфальте. Как и все вокруг, его фигура была обведена золотыми лучами заходящего солнца, будто фантастический художник тонкой кистью нарисовал этот огненный силуэт на холсте апрельских сумерек.
Среди толпы суетливых прохожих походка ангела была полна спокойствия, достоинства и отрешённости от всего происходящего. Единственный признак его живого интереса к моей персоне — необычный свет голубых глаз. Я бы не заметила ангела, если бы случайно не ощутила его всепоглощающий взгляд. Этот взгляд нельзя было не заметить: он жёг непонятным огнём, проникал внутрь тела и заставлял сердце биться чаще.
Так бывает, когда наступает исключительный момент в жизни — стоит сделать ещё шаг, отвлечь взгляд, прыгнуть в распахнувшиеся двери маршрутки, и жизнь увлечёт тебя скучным потоком будничной суеты. Но в этот раз всё было иначе.
Двери маршрутки с лязгом захлопнулись перед моим носом, и я поспешила отступить, чтобы не оказаться в лужах талой дорожной грязи. Именно в этот момент я столкнулась лицом к лицу с ангелом.
— Привет, — сказал он мягким спокойным голосом.
Я растерялась, возразила его беспардонности и отвернулась к приближающейся маршрутке.
— Подожди, пожалуйста, не спеши, нам нужно поговорить, — настойчиво продолжал ангел.
В моих ушах зазвенели хрустальные колокольчики, сердце как-то мягко заколотилось, и, удивившись ещё раз необычности происходящего, я спросила:
— Что Вы хотите этим сказать?
— Только то, что нам нужно о многом поговорить.
— И как вы себе это представляете?
— Пока не знаю, но думаю, что не в этом проблема. Захочешь ли ты меня вообще слушать? Вот в чём вопрос.
— Вот наглец! — подумала я и сделала вид, будто не слышу.
— Не торопись делать выводы, — ответил ангел на мои мысли, — ты сама решишь, как поступать дальше.
Автобус, покрытый ледяной грязью, подкатил к остановке и, словно вдохнув нас в жаркое чрево, резво увёз в синюю темноту городских сумерек.
— Ну вот… этого ещё не хватало! — подумала я.
Последнее соображение пришло от контролёров, которые с двух сторон приближались к нам — деловитые тётки в коричневых пальто и пуховых платках, несущие на плечах бремя заботы о дисциплине пассажиров общественного транспорта. Центурионши, душой и телом преданные великой идее «обилеченного» проезда каждого пассажира. От них не уйдёшь…
— Ваш билетик?
— Мы только что вошли, — с отчаянием в голосе ответила я, протягивая им две десятирублевые купюры.
— Обилечиваться надо сразу на остановке, — продолжала хриплым прокуренным голосом контролёрша.
— Простите, — вмешался ангел, — это мы быстро уладим.
И вдруг автобус опустел: не стало ни контролёров, ни пассажиров, теснящихся в душном салоне, не стал даже водитель. Сердце у меня провалилось, коснулось пола, а затем подпрыгнуло к самому горлу — «Ничего себе, шуточки!»
За окнами мелькали окрашенные красным закатом крыши домов. Розовый туман лёгких облаков закрывал от удивленного взгляда речку, бегущую синей лентой среди оттаявших лугов. Сердце моё замерло.
— Это конец! — подумала я и закрыла глаза. Хотелось плакать и позвать маму, которая и не ведает, что со мной происходит.
— Не волнуйся, ты скоро будешь дома, — тихим голосом сказал Ангел, — А у нас есть время поговорить.
— И о чем же? — спросила я испуганно.
— О тебе и о Стасе, — сказал Ангел.
— Вы что, считаете меня дурой? — попыталась я защититься.
— Откуда он знает о Стасе? — удивилась я. — Да ведь он же ангел, совсем забыла…
Со Стасом мы начали встречаться ещё давно, сразу после того как я рассталась с Алёшкой. Стас мне понравился как состоявшийся неженатый мужчина. Он был старше меня, богат, потрясающе щедр и умен. Во время коротких и романтически обставленных встреч я чувствовала себя защищённой и счастливой. Он смотрел на меня сквозь темные очки, купленные в Париже, а я — в розовых, подаренных родителями ещё в детстве. Я думала, что в его жизни мне не место на втором плане и мечтала занять главное. Надоело отказывать себе во всём, экономить ради дочки, жить с родителями и выслушивать их мучительные упрёки. Но мои усилия были тщетны. Стас обычно искренне радовался каждому моему появлению, был ласков и предупредителен. Но намёки остаться с ним навсегда он просто не замечал. Последний раз я наговорила ему кучу гадостей и, хлопнув дверью, уехала домой. Что двигало мной в тот вечер? Усталость? Неопределённость? Не знаю.
Я очнулась от голоса, звучавшего в пустом салоне автобуса:
— Ты безусловно умна и всё понимаешь. Но неостывшее чувство не даёт тебе разглядеть собственные ошибки, — Ангел улыбнулся и, как-то сникнув, сделал длинную паузу, поправил крылья и, увидев мой испуганный взгляд, продолжил: — Мы, ангелы, не вмешиваемся в судьбу человека, мы можем лишь подсказать наилучший вариант выбора. Так что, если с тобой произошла какая-то неприятность, значит, ты делаешь что-то неправильно, и я считаю своим долгом помочь тебе это понять.
— А разве я просила Вас об этом? Мне никто не может помочь! — выпалила я на одном дыхании, и тут же горький комок подкатил к горлу.
— Поняв причину, которая до этого была тебе не видна, ты сможешь выйти на правильную дорогу, — продолжал Ангел.
— Я здесь не при чем! — возразила я.
Ангел не принял возражений и, пошуршав крыльями, продолжал спокойным тоном:
— Ты махнёшь рукой, пропустишь важный момент в жизни и можешь довести дело до большой беды. С ним ты будешь несчастна. Если человек хочет иметь настоящую любовь, ему нужно уметь отдавать всё до последнего, без сожалений и без надежды на взаимную жертву. Ты, пожалуй, способна на это, а он привык платить за всё монетой.
— Мне кажется, Вас это совсем не касается!
— Тебе решать, — ответил Ангел, — но прежде спокойно выслушай меня. Прежде чем полюбить раз и навсегда, ты сто раз ошибёшься. Сто раз скажешь не тому «люблю». Сто раз простишь не того. Сто раз пожалеешь о сделанном выборе. Сто раз испытаешь страх и не сможешь решиться на правильный шаг. Сто раз тебе будут лгать и вручать заблуждения. Сто раз ты почувствуешь, что твоим телом пользовались, а душу истоптали. Сто раз тебя не пожалеют и не поймут. Ты уйдёшь, хлопнув дверью, и тебя никто не остановит. И снова захочешь уйти в одиночество и закричать — ненавижу! Сто раз решишь уйти навсегда.
— Мне и так плохо, а Вы над мной просто издеваетесь! — всхлипнула я, утирая слёзы.
Ангел положил невесомую руку на плечо и решительным голосом сказал:
— Пусть в тебе всегда будет сила трёх ножей.
Первый — чтобы отсечь прошлое, каким бы оно ни было, и идти вперёд.
Второй — пусть будет маленьким, как серебряная игла, которая должна торчать в сердце, чтобы ты всегда могла чувствовать боль и сострадание.
А третий (он улыбнулся своей ироничной улыбкой) — чтобы обороняться от врагов.
Ангел снова взглянул в мои глаза, полные тревоги, и мне вдруг захотелось прыгнуть в бездонную тьму и спрятаться от всего на свете.
— Успокойся и живи, как живёшь. Не бойся. У тебя хватит сил ждать, хватит чувств, чтобы понять, хватит мудрости, чтобы в нужную минуту решиться. Ты сильная и достаточно умная. Подумай, что для тебя важнее всего в жизни.
Я неожиданно успокоилась и с облегчением сделала вдох, уже не пропитанный запахом пота и бензина. Всё вокруг вернулось на свои места: водитель весело крутил баранку, перекидываясь шуточками с девушкой-кондуктором. Контролёрши в конце полупустого салона ещё трясли за плечи надевшегося парня.
Автобус резко затормозил, и все, кто стоял в проходе, оказались у распахнутых дверей. Я без раздумий прыгнула на тротуар и оглянулась. Ангела рядом не было.
— Наваждение! — сказала я самой себе и побежала к своему подъезду.
Дочка уже спала, крепко обняв розового зайца, мама на кухне пила чай с вареньем, и уютная тишина окутывала растерзанное сердце.
Я пошла принять душ, села на край ванны и заплакала, включив воду, чтобы мама не услышала:
— Как больно было убивать то, что безумно хотелось запечатать в вечности, запереть в самом безлюдном месте… да, и просто прижать к себе — всего лишь на минуту, растянувшуюся на час… Слезы? Нет, это вода из крана. Больно? Нет. Всё в порядке. Память? Её не стереть. Сердце? Разбито — не склеишь. Мысли? Они всё с тобой. Чувства? Их не изменишь…
И тут я услышала шорох знакомых белых крыльев. Не раздумывая, я изо всех сил метнула свой третий нож.
11.04.2010 г.
