Так уж вышло, что живя, почти шестьдесят лет в одном городе, обнаружил, что вращаюсь, в основном, вокруг нескольких точек. Есть районы, где не был никогда или просто проезжал случайно, но речь не об этом. Некоторые места стали буквально "местом силы" для меня, с ними меня связывает очень многое и связь кажется мистической. Совсем, как в любимой всеми свердловчанами песне моего бывшего соседа Евгения Родыгина на слова Григория Варшавского, "от Химмаша до Втузгородка". И Химмаш для меня место силы, злой силы, неудач и потерь. И Втузгородок, в котором живу полжизни и, скорее всего, где суждено помереть. На Химмаше много довелось поработать, но, каждый раз, какой то рок преследовал - заработанная сумма оказывалась гораздо ниже договорной. Кстати, последнюю свою халтуру, запуск отопления в коттедже одного мажора, делал именно на Химмаше. Не хотел, приятель уговорил, это его другу надо было. Запускать систему, которую не сам монтировал, в декабре месяце, да ещё в одиночку - то ещё удовольствие. Да и мажорчик сразу не понравился, туповат. Ну и инвалидность уже оформлял, на последнем дыхании, без преувеличения. Как и ожидал, вполовину обломали. Уроды! Больше на Химмаше никаких предложений не приму. Хоть золотом завалите. Да и не хочу я уже, в авантюры влазить.
Но, первым местом силы была баня на Куйбышева, знаменитая. Напротив неë, в полуподвале, жил наш родственник, а у него моя тëтушка снимала комнату. Вот, мы, с бабушкой и мамой, на полгода, туда и заехали, пока наш хрущëвский кооператив сдавали. Осенью 64-го, как раз после снятия того Хруща и заехали уже на Восточную. Но, место силы осталось. Дом, кстати, единственный из старых не снесли. Сперва бегал туда в цирк. Замечательный, надо сказать, цирк. Деревянный, только летом работал. Согласитесь, когда маленький мальчик сидит на первом ряду, а в нескольких шагах от него Вальтер Запашный суëт голову в пасть тигру, это на всю жизнь запоминается. Короче, тогда я цирк любил. Жаль, что сгорел, прямо на моих глазах. Пока новый построили, вырос и цирк неинтересен стал.
А ещё на этом пятачке был ДК Автомобиоистов. Хоть убейте, не знаю, почему он так назывался, но в нëм работал замечательный киноклуб, один из трёх, куда я ходил духовно обогощаться. Были ещё в ДК им. Дзержинского и малый зал Космоса. Но именно в ДК Автомобилистов, прямо перед сеансами, нам сообщили о гибели Ларисы Шепитько и смерти Динары Асановой. Обе, для меня, знаковые режиссëры. Вообще, атмосфера, в клубе была домашняя, все, как родные.
А потом я там женился. Не знаю, почему в тот день Октябрьский ЗАГС расписывал не у себя, а на выезде, но факт остаëтся фактом. Я расписан в ДК, который, до революции был Храмом и после переворота снова Храмом стал. Свято-Троицкий Кафедральный Собор Екатеринбурга. Среди моих друзей и знакомых много прихожан этого Храма. Ясен пень, что венчанием роспись на территории, ставшей потом Церковью, не считается. Но знак сверху, без вариантов.
Дальше, уже относительно недавно, в паре кварталов от этого места, нашëл сообщество людей, которые помогли мне резко повернуть жизнь. По сути, дали шанс начать новую. Я даже, после этого, успел поработать и довольно успешно, в Сбере, главный офис которого, тоже рядом с тем, первым моим, в Свердловске, домом. Во всяком случае, увольнялся, потом, отсюда. Ну и вообще, жил то я первую половину жизни, недалеко. На этом перекрëстке бывал часто. И бываю. Да, в комсомол меня там же принимали, тоже в двух кварталах от первой точки. В том доме, сейчас, любимый барбершоп моего сына. Он меня сводил как-то. Как, впрочем и во вновь выстроенную баню. Теперь это Сандуны. Хорошо!
Вторая важная точка - Шарташский рынок. Улица Восточная, как стрела прямая. Как та стрела из ивовых прутьев, которую мы пускали из лука, играя, на гаражах, с сыновьями композитора Родыгина и другими достойными пацанами, в индейцев. Играют ли нынешние дети в индейцев? Не видел. Сам рынок, когда мы поселились на Восточной, был ещё деревянный. Его перестроили, было пару раз, что я сам там картошку с дачи торговал. Там же, ближе к центру, школа-восьмилетка, где повезло учиться. Если же идти дальше рынка, то попадëшь, не доходя ЦПКиО, сперва в пышечную, идеальное место для перекуса. Лучшим фастфудом, кроме этого, за всю жизнь, была лишь чебуречная в Ялте. Пышечная есть до сих пор. Пышки не те, к сожалению.
Жил в тех местах с 64-го по 87-й, с небольшим отъездом на газопровод. Там же был детский клуб "Лира", в котором нас научили не только фотографировать, снимать и показывать кино, но и быть сплочëнными, вокруг общего дела. Мы тринадцатилетние, помешали сносу нашего клуба, правда, отсрочив его всего на год. Жаль, что мы, занимаясь в фотокружке, не догадались этот особняк на Мичурина запечатлеть. Там же, схватив пневмонию, чудом выжил в больничке через дорогу. Заработав, на всю жизнь, астму. Сейчас, на Восточной, кроме моей тëтушки, которая осталась единственной из первоначальной команды, кто жив и не съехал, живут мои дети. Сын купил квартиру ближе к парку Маяковского, дочь же сразу за рынком. Это место силы тоже меня вряд ли оставит. У меня и друзья там ещё живут, да и сам недалеко. Когда-то это было пятнадцать минут ходу. Сейчас подальше стало. Или я постарше. Внук, второй уже, в мою школу пошëл.
Третье место силы, на фото обложки. Усадьба Расторгуевых-Харитоновых. Пожалуй, самое основное моë место силы в Свердловске, ставшем Екатеринбургом. Начну с того, что впервые там, на Воскресенской горке, я появился совсем пацаном. Храм Воскресения Господня, в то время, был Краеведческим музеем, основной, хоть и не единственной площадкой. Разумеется, тëтушки меня, не раз, туда водили. Как говорится, знай и люби свой край. Дом, напротив Храма и наискосок от усадьбы, тоже знал каждый свердловчанин. Все знали, что здесь убили царя. Причём, точно помню, что, почему то, про всю семью, не слышал. Знал про царя и царевича. Хотя, все городские экскурсии, к дому Ипатьева, привозили. Может, моя детская психика не восприняла, что вся семья, хотя, воспитание было пионерским и, например, убийство само по себе, меня не смущало тогда. Помню, лежал в снесëнной сейчас больнице скорой помощи, уже подростком. Сцепились с мужиком. Он считал, что царя, как врага трудового народа, ещё куда ни шло, но пацана, трогать нельзя было. Точно! Про жену и дочерей речь не шла, значит оба не знали? А я, трибун пламенный, Овод, блин, кричал, что нельзя было знамя врагам оставлять. Идиот малолетний! Чем от навальнышей отличался? Такой же идиот заидеологизированный. Но, это я к тому, что наличие дома Ипатьева никому в городе, особо, не мешало. Почему Москва приказала Ельцину его снести, до сих пор загадка.
А в пятнадцать лет я пришëл в свой главный детский кружок жизни - юных геологов, Свердловского Дворца Пионеров. В ту самую усадьбу Расторгуевых-Харитонрвых, одно из самых загадочных мест города. Про тамошние подземелья до сих пор спору много. Не спускался, врать не буду. Зато друзья на всю жизнь остались именно оттуда. Позже, там же, ходил в камнерезый, в пристрое Храма. Не смотря на свою астму. Зато, собственными руками сделанные поделки, включая брошки, до сих пор где-то лежат. Оба кружка это часть общества Глобус. Эпиграф как раз из гимна этого краеведческого общества. Зародившись в 1939-м году в Свердловске, Глобус объединил краеведов, туристов, географов и геологов всей страны, а песню исполнял Владимир Трошин, тоже наш человек. Вообще, из обшества Глобус вышло огромное количество достойных людей. На предпоследнем юбилее, после банкета, чуть было не надел генеральскую шинель. Висела поверх моей куртки :) Один замминистра МВД приезжал на юбилей родной организации. Ещё есть, среди выходцев из Глобуса, один владелец онлайн-площадки для кино и сериалов. Про количество учëных с мировым именем я вообще молчу. Есть даже один писатель для Дзена. К сожалению не знаю, что сейчас с обществом. Есть московский Глобус, во главе с Конюховым, может это он и есть. На нашем месте детских организаций не осталось. Капитализм и тюменская оккупация области добили.
После института я работал в здании напротив. Тогда это называлось Уралтрансгаз и отсюда нас распределяли по станциям. Так что вернулся к истокам. Ещё, много позже, работал в паре кварталов в одной шараге. Это уже более печальная история, но, всё равно привязанная к месту. Как и моя попытка влететь, на велосипеде в грузовик. В двух кварталах ниже, на перкрëстке, не сработали тормоза. Как удалось объехать, до сих пор не пойму, скорость была приличная.
Ещё, помню, Церковь возрождать начали, я и сам о Боге задумался. Смущала, правда, некая агрессивность. Ну мы же всегда так. Рушим с плеча, восстанавливаем так же. Когда РПЦ признала святыми убиенную, в доме напротив, царскую семью, я, почти уже готов был воцерковиться, но это событие смутило. А тут, пришëл свечу, за упокой души тестя поставить. Именно в этот Храм. Толпа крещение принимает, я стою себе, молча, молюсь, как умею. Тут слышу диалог.
- Можно мне тоже окреститься -
- Приходите в другой раз, не видите - запарка? -
Понял я, что не готов к воцерковлению. Гордыня мешает. Тоже выбор место подсказало.
Здесь у меня самый центр жизни был. И первая, самая серьëзная, как думал, любовь и дружба на всю жизнь и опыт работы в крайне сложных условиях. Здесь всё заложено в меня, что сегодня использую.