К сожалению, не помню точно в каком году, но было это в середине семидесятых. Было мне лет десять- одиннадцать. Отец подарил книжку, прежде мне неизвестного писателя Владислава Крапивина и называлась она "Летчик для особых поручений". Я как обыкновенный советский мальчишка боготворил летчиков и космонавтов - они казались людьми особенными, небожителями. В раннем детстве я летал чаще, чем в последующие годы жизни. Родители отвозили меня на лето к бабушке и дедушке в село Нарым, Томской области, а там было только два вида транспорта: речной и воздушный. Мы с бабушкой даже в райцентр за покупками летали на "Ан-2". А однажды прямо возле нашего дома сел небольшой вертолет.
Так что одного названия было достаточно, чтобы заинтересовать меня. А еще - иллюстрации! Кто их автор, я в те времена не особо интересовался, но сразу стало понятно, что в книжке сказка! А сказки я любил. Даже на каникулах часами сиживал в читальном зале библиотеки и читал толстые (как мне казалось) тома сказок разных народов мира: русские, украинские, белорусские, татарские, китайские, вьетнамские и так далее. Думаю, что в те времена я был уверен, что все сказки написаны давным давно. И что сказочниками могут быть только иностранцы - Ганс Христиан Андерсен, Вильгельм Гауф, Братья Гримм. Шарль Перро. А вот в подаренной мне книжке сказка была явно написана современным автором, да еще и своим, советским. Удивительно!
И не просто современным автором, а моим земляком! Ведь тогда я жил в маленьком городе, в Свердловской области. В книжке, кроме заглавной сказки, были повести "Та сторона, где ветер", "Всадники со станции Роса" и "Мальчик со шпагой". Герои всех четырех повестей сразу стали моими друзьями. Таких, как они, мне очень хотелось встретить в жизни. И в общем, похожие на крапивинских мальчишек, пацаны иногда встречались, ну не столь идеальные, конечно, но все-таки с некоторыми из них удавалось найти общий язык. Для себя-то я точно решил, что буду таким как герои Крапивина.
Не стану врать, что мне удавалось соответствовать этому идеалу на все сто процентов. Чаще всего просто не хватало характера. И не хватало тех, кто бы разделял мои устремления. Носится до глубокой ночи, играть в войнушку, красться в лопухах, воображая, что это джунгли Африки или другой планеты - на это товарищи находились. Были и те, с кем можно было обменяться интересной книжкой и взахлеб пересказывать друг дружке ее содержание. А вот, чтобы дружно выступить против несправедливости, дать отпор отморозкам - такие друзья встречались крайне редко. Да и сам я не был юным рыцарем без страха и упрека.
Вторым открытием в творчестве Владислава Крапивина для меня стала повесть "В ночь большого прилива". Пока мы с родителями, братишкой и сестренкой жили на Урале, проблем выписывать журнал "Уральский следопыт" не было, но вскоре родители решили переехать в Крым. Поездка была захватывающе интересной. Из заснеженных уральских предгорий мы двинулись на юг. Однажды ночью, я увидел в окне вагона исполинскую статую - прекрасная женщина с грозным видом вздымала меч, на острие которого горел красный огонек. Состав огибал Мамаев курган. Запомнилась и переправа через Керченский пролив. Вагоны поезда перевозили паромом.
Увы, среди всяких красот и чудес затесалось одно малоприятное обстоятельство. Оказалось, что в Крыму нельзя выписывать "Уральский следопыт" - подписка на этот журнал региональная. Правда, выяснилось, что журнал можно получать наложенным платежом. Так что декабрьский номер за 1977 года благополучно до нас дошел, к радости все читающей части семьи. А в нем обнаружилась новая повесть Владислава Крапивина "В ночь большого прилива". Это была уже даже не сказка, а совершенно необычная фантастика. Уж поверьте, к одиннадцати годам я в этом вопросе разбирался. Оказалось, что для того, чтобы добраться до далекой планеты, вовсе не обязательно иметь звездолет. Туда можно попасть и... через школьный спортзал.
Да и планета тоже оказалась непривычной. На ней жили совершенно обыкновенные люди, правда, в эпоху, напоминающую времена трех мушкетеров. В общем, после этой повести я стал мечтать о своей шпаге. И она у меня действительно появилась, но гораздо позже. Конечно, я читал не только Крапивина и не только фантастику и не только читал. Шла обыкновенная жизнь. Учеба в школе, ожидание каникул, предвкушение новогодних праздников, поездки на море, помощь взрослым в уборке урожая, кино, телевизор. Всякий, кто помнит свое советское детство, может легко представить, как протекали тогда длинные и короткие дни, наполненные под завязку разными делами.
Меньше, чем через год в "Уральском следопыте" появляется повесть "Вечный жемчуг" - продолжение повести "В ночь большого прилива", а о существовании рассказа "Далекие горнисты" я тогда не знал. Новые приключения полюбившихся героев, снова ощущение тревоги, боль расставания и искорка надежды, вспыхнувшая в финале. Вряд ли тогда я анализировал прочитанное. Душа жаждала чудес и приключений, и повести Владислава Петровича их дарили. Позднее я понял, что писатель рассказывал нам о своих собственных мечтах и фантазиях, разговаривая с читателем прозрачным, абсолютно понятным ему языком. Не только герои Крапивина, но и он сам умел, когда нужно, опять становиться мальчишкой, тем самым Славкой с улицы Герцена, из послевоенной Тюмени.
Следующая памятная встреча с творчеством Крапивина произошла благодаря телевидению. В те времена школьные каникулы, помимо долгожданной свободы, дарили еще одну радость - по телевизору показывали больше детских и фантастических фильмов, а также - мультиков, нежели в обычные дни. И вот однажды я увидел телефильм "Всадники со станции Роса", а потом и "Мальчика со шпагой". В том, что по телеку показывают только правду, мы тогда не сомневались. Даже если - фильм заведомая выдумка, то какая-то часть правды в нем должна быть. И если Сережу Каховского, его друзей и врагов, показали на экране, значит, он в каком-то смысле существует.
"И если в чужом конверте придет к вам черная весть, не верьте, не верьте, не верьте, что это и вправду есть..." Песня из фильма, на стихи самого автора, настойчиво напоминала, что не все еще в мире замечательно. Мы тогда остро переживали за доктора Альенде, президента Чили, свергнутого в результате фашистского путча. Ну как было не верить фильму об Эспаде, когда в программе "Время" и в "Международном обозрении" рассказывали леденящие кровь подробности мятежа, устроенного генералом Пиночетом с помощью ЦРУ. Впрочем, жизнь продолжалась и однажды мне в руки попала новая книга Владислава Крапивина "Летящие сказки".
Одна повесть в ней была знакомой, "Летчик для особых поручений", но я ее с удовольствием перечитал, оставив новую на сладкое. И ожидания были оправданы сверх всякой меры. Видимо, тогда уже я начал подозревать, что фантастика тем интереснее, чем ближе она к жизни. Если автору удается убедить читателя, что описываемые им события, при известном стечении обстоятельств, могли бы произойти на самом деле, он победил! А ведь история о ковре, чудесные свойства которого мальчишки обнаружили чисто случайно, и в самом деле могла произойти. При известном стечении обстоятельств. Завороженный этой догадкой, я проглотил повесть "Ковер-самолет" в один присест. А затем еще и еще.
Время шло. Я становился взрослее. А книги любимого сказочника - увлекательнее, но... Уже невозможно было относиться к ним с прежней детской непосредственностью. Не то, чтобы я стал циничнее, вовсе нет. Очарование произведений Владислава Петровича не померкло, скорее померкла в моей душе надежда на возможность сказки стать реальностью. Я уже не носился по кустам, в шортах и берете, с настоящей рапирой в руках, подаренной другом. Наступала пора, когда мечты нужно было воплощать в жизнь самому, не надеясь на чудо. И нужно было научиться читать Крапивина по другому, но... об этом в третьей части статьи.
