Поезд стучал колесами, несясь огненной стрелой сквозь темные леса. Завтра в десять утра он прибудет в Сочи. Люди вынырнут из его чрева и, обогретые солнцем, потянутся вереницами в сторону моря. Но сейчас в железных отсеках царила тишина, лишь вагон ресторан светился всеми огнями, вырывая близстоящие деревья из тьмы. За столом сидели четверо, три девушки и один парень. Распивая белое вино, они вели шумную беседу, то и дело дергая официантку.
- Еще бутылочку, - сдержанно улыбалась та и приносила маленькие чекушки.
Вскоре выпитое вино в конец расслабило собеседников, разговор стал тише, откровенней. Прошлое встало в печальной наготе, оголив боль пережитых потерь.
- Тогда я была молода и неопытна, - начала Олеся, тень легла на лицо, - Мы встречали всего ничего, но природа взяла свое. Я узнала на третьем месяце. Он привел в дом матери. Но она не признала, не хотела жизнь сына губить безродной дворнягой, - мышцы лица девушки окаменели, глаза сузились, - Мерзкая тварь! - выплюнула она слова, - Вскоре я потеряла ребенка, его мамаша тут же выгнала меня. Слова, что сказала на прощание никогда не забуду. Она сказала: «Хорошо, что твой ребенок умер». Чтобы она сама сдохла! Ненавижу! - вскрикнула Олеся. Хищный оскал, глаза пылали злобой. Чуть подавшись вперед, она не видела друзей, которых словно обожгло испепеляющей ненавистью, - Никогда ее не прощу. Надеюсь, она будет умирать в страшных муках, а когда ее рыхлое тело зароют в землю, я приеду и плюну на ее могилу.
Катя и Рома ошарашенно переглянулись. Они не узнавали Олесю, ссутулившаяся, скрюченные пальцы, мышцы, застывшие словно камень.
- Олеся нельзя так, - тихо произнесла Катя, - Прошло сколько лет. Пора отпустить, ты только себе хуже делаешь.
Девушка посмотрела прищурившись, рот ее искривился в усмешке.
- Никогда слышите, никогда. Я буду помнить вечно. Я ненавижу ее, чтобы она сдохла, - заревела Олеся на весь вагон.
Лена вздрогнула и посмотрела на подругу.
- А что плохого, я бывшего мужа тоже не прощу. Кто сказал, что мы должны забывать зло которое нам сделали, - она посмотрела на свои руки, - Я вот надеюсь, что он сопьется в своем этом захолустье, будет смотреть на меня в соцсетях и локти кусать.
- Лучшая месть, это стать счастливым. А когда внутри лишь ненависть счастье не возможно, - философски заключила Катя.
- Ой тебе лишь бы поумничать, тут горе, а ты со своими всепрощением. Подставь вторую щеку, бред, - фыркнула Лена.
Катя смутилась и покраснела.
- Тише, тише девочки, - постарался унять подруг Рома.
- Я не сторонница подобного. Просто жизнь часто несправедлива, всех нас обижали и возможно еще множество раз обидят, и что же теперь тащить до конца дней этот груз. Мне правда жаль, Олеся, что с тобой произошло такое несчастье. Но этой женщине не холодно, не тепло от твоей ненависти, а тебе плохо.
- По-твоему, мне станет легче, если я прощу? – усмехнулась девушка.
- Не знаю, возможно, - неуверенно сказала Катя, - Но дело твое. Я лично стараюсь оставить прошлое в прошлом.
Поезд остановился. Четверо друзей спустились на платформу покурить. Воздух прохладный и влажный с запахом гудрона. К больной теме больше не возвращались.
Только гораздо позже Катя спросила Рому:
- Как думаешь может не стоило Олеси что-то говорить, это обесценивание?
- Ты сказала, что думаешь, и я с тобой согласен. И все же каждому свое, - он обнял ее и поцеловал в макушку.