ПРЕДИСЛОВИЕ
Последнее время очень часто в соцсетях приходится читать публикации многих авторов про советские автомобили. Интернет так и пестрит заголовками: "Почему советские шофера любили-не любили "Запорожец", построенный в Израиле?" Из текстов видно, что авторы, свои знания советских автомобилей черпают из глубокого, но уже со сгнившим срубом и частично осыпавшимся, интернетовского колодца.
Я не претендую на художественную словесность уровня Гоголя, Достоевского, Толстого, Булгакова, потому что родился на ферме №1 совхоза № 422, в деревне, возникшей на обширной территории выпасов купца Мещерякова, заселенной разным сбродом (в хорошем смысле слова), то бишь вынужденными переселенцами из своих родных поселений в результате коллективизации, потомками зажиточных крестьян, признанных в своих деревнях кулаками, оставшимися в живых после Ишимского восстания... Теми, кто их раскулачивал, а через 20 лет валялись пьяными под заборами домовладений совхозных рабочих... А также из соседних колхозных деревень, где работали за "палочки", а в совхозе платили, пусть и небольшие, деньги. Поэтому, оставшиеся в живых фронтовики, предпочитали устраиваться в совхозы. оставляя свои колхозные деревни.
Окончил в своей деревне восьмилетнюю школу, где только в начальных классах сменилось три учительницы. Поэтому прошу строго не судить мои литературные дарования. Да и технические тож, в Ленинской политехнической средней школе получил картонное удостоверение сельского механизатора, а через два года - удостоверение водителя автомобилей категории В и С в филиале Ишимской автошколы, или, как тогда говорили: права шофера третьего класса. На том мое техническое образование завершилось, хотя судьбой было определено поработать не только трактористом и шофером, но и бригадиром тракторной бригады. Более того, преподавал в одном из СПТУ предмет "Тракторы и автомобили". Это те мои рабочие места, где был связан с тракторами и автомобилями.
МАШИНА.
Слово машина вошло в мой лексикон со словами папа и мама. Отец, фронтовой шофер, прошедший войну от бомбежки в районе украинской Шепетовки 22 июня 1941 года и до взятия штурмом Берлина и освобождения Праги в составе 3-ей гвардейской танковой армии 2 и 9 мая 1945 года. Более всего запомнились зимние вечера, когда слышался приятный звук, подъезжающего к воротам "газона", который мы узнавали безошибочно от других "газонов", когда отец только подъезжал к деревне, слышали работу "своего" мотора за километр. Входил отец, распространяя запах мороза и автомобиля. Именно автомобиля, где перемешивался запах автомобильной краски, железа, бензина, масла и еще чего-то, возможно груза. Шофера довольно часто выполняли и роль грузчиков, привозя домой лишний рубль, который радостно принимала жена, так как завтра на этот рубль она купит хлеба, до мужниной получки еще три дня. Мы бежали к двери. а отец останавливался и говорил:
- Еду, смотрю заяц на дороге, лапкой машет, чтобы остановить машину. Торможу, а он спрашивает: "Домой едешь? Передай ребятишкам гостинец!"
С этими словами отец передавал нам дермантиновую сумку, в которой, завернутые в газету и пропахшие автомобилем и махоркой, были заиндевелые остатки хлеба и сала. Заячий гостинец был, конечно, очень вкусен, но лично у меня возникал вопрос: а у зайца, кроме полузамерзших хлеба и сала, ничего другого для гостинца не бывает? Хоть бы когда конфетку прислал длинноухий скупердяй.
Когда мне было года три, меня научили самостоятельно открывать дверцу кабины. Надо было встать на подножку, просунуть руку в окно дверцы, нащупать ручку и изо всех сил, сколько их было, потянуть на себя. Дверцы автомобиля открывались только изнутри. Хорошо, если стекло полностью опущено, а, если наполовину, то детская рука не могла достать до ручки. А какое было счастье, когда попадал в кабину. Вставал на сиденье на коленки, брался за руль и отправлялся в рейс. Мотор, в моем исполнении, и ревел, и завывал, и пел... Кто знает ГАЗ-51, тот согласится, что "газон" на разных передачах издавал характерный для каждой передаче звук: на первой передаче он жалобно завывал, словно говорил, что груз тяжелый, дорога плохая, говорил с надрывом так, что всегда хотелось побыстрее переключиться на вторую; вторая передача - работяга, она гудит ровно, словно говорит размеренно про тяжелый груз в кузове, тяжелую, раскисшую от дождей дорогу, но не жалуется, а сообщает, что привыкшая и к грузу и к дороге, что доставим и доедем; третья - нетерпеливая, она, хотя и ровная, но все требует переключиться на четвертую, вроде не надрывается, везет, но без желания, не нравится ей, дашь обороты и, как завоет фальцетом, да так, что рука сразу тянется к рычагу; четвертая поет, поет красиво, наверное, так пели только ямщики, управляя тройкой резвых лошадок, мчавшихся по российским просторам.
ГАЗ-51 - машина детства, машина юности, машина молодости. Нет ни одного советского шофера, который бы не сидел в твоей кабине, не держал в руках твой руль, не нажимал бы на твои педали. Нет ни одного советского шофера, который бы не знал твои ремонтные размеры коленчатого вала и поршневой. Шоферство - это наука. К машине надо подходить не абы как, а строго по регламенту: какой рукой открывать дверцу; какой ногой ступать на подножку; как правильно сесть за руль; как правильно держать руки на баранке; как правильно запускать двигатель; как правильно трогаться с места; как правильно переключать передачи с двойным выжимом и с двойным выжимом и перегазовкой...
Всю эту науку молодым передавали старые шофера. А авторитет старых и опытных шоферов был непререкаем. У настоящего шофера машина в дороге не ломается; он же знает в ней каждый болтик, каждый шурупчик. Он же ее, родную, разбирал до голой рамы, скидывая все винты и гайки без разбора в одно ведро, а потом, когда собирал в обратном порядке, безошибочно ставил всякую шайбу на свое место. В пятидесятые годы, чтобы стать шофером и тебе доверили управлять автомобилем, надо было поездить с опытным шофером в качестве стажера довольно продолжительное время. После XX съезда КПСС, где был осужден и предан презрению культ личности И.В.Сталина, вышло постановление сносить памятники вождю и генералиссимусу. В нашем совхозе имени В,И.Ленина (совхоз № 422 присоединили к совхозу имени вождя - хрущевское укрупнение) было два памятника - Ленину и Сталину. Требовалось, зацепить Сталина за шею веревкой и стащить с пьедестала, как сегодня рушат памятники на Украине. Совхозное начальство, в лице директора и парторга, решили сдернуть вчерашнего своего кумира автомобилем. Шофера-фронтовики не стесняясь послали их по известному каждому русскому человеку адресу; молодые, для них шофера-учителя более авторитетны, чем директор и парторг и завгар, - вежливо отказались сдергивать Иосифа Виссарионовича с пьедестала, да за шею. Сдернул Главнокомандующего Красной Армии советский немец на бензовозе Урал-ЗиС-355. В последующем знавал много советских патриотов, интернационалистов, коммунистов-ленинцев, занимающих высокие посты на местах, говорящих с высоких трибун пламенные речи, но...вдруг вспомнивших, что они швабы, смачно плюнувших на КПСС и СССР и укативших в фатерланд.
Кому-то покажется никчемность воспоминаний, прямо не относящихся к автомобилю ГАЗ-51, но слова из песни не выкинешь. Автомобиль - такой же субъект истории, как и человек. Его нельзя рассматривать вне исторического контекста. Иначе же не объяснишь, почему у "газона" была деревянная кабина, а боковое стекло поднималось с помощью сыромятного ремня, привязанного к ручке дверцы; почему кузов имел только один откидной борт - задний; почему заводили двигатель не стартером, а рукояткой.
Отец рассказывал:
- Получил нового "газона", пошел в Ишим за грузом. На обратном пути догнал ЗиС-5, обошел. В райцентре заехал в чайную, перекусил, выпил сто граммов (тогда это позволялось), вышел. Подъезжает тот самый ЗиС-5. Шофер и стажер.
- И тебя не трясло? - Спрашивают.
- Нет.
- Вот это машина! - Восхитились мужики.
Пройдет сколько-то времени и шофера будут восхищаться полста третьими и сто тридцатыми.