Рассказ по истории читателя.
Раньше никогда не верил во всю эту запредельную чертовщину, но после одного случая мои убеждения пошатнулись. До того дня, вернее вечера, мир мой был прост и ясен: есть видимое, осязаемое, объяснимое. А всё остальное — глупости для впечатлительных барышень. Но мое мировоззрение изменилось после того, как со своей первой супругой увидел привидение. Сразу предвижу, что скептики, прочитав эту историю, будут уверять, что это была так называемая «пресловутая белочка», посетившая нас после многодневных застолий. Отнюдь. Мы были трезвы как стеклышко, а нервы — крепкими, закаленными городской жизнью, где чудес почти не бывает. Верить или нет — ваше право, однако произошла такая вот история.
Однажды мы (я и жена Оксана) пришли в гости к своим хорошим друзьям. Дело было сразу после окончания долгих новогодних праздников. Стоял тот особый, затянутый тусклой дымкой и чувством легкой усталости от веселья, период, когда ёлки уже начали выбрасывать на помойку, а в воздухе витало смутное ожидание тусклых будней. Наведались мы к друзьям внезапно, не предупредив: просто оказались поблизости, вот по случаю и решили их навестить.
Для хозяев наш визит, естественно, оказался неожиданным – для них гости свалились «как снег на голову». После продолжительных новогодних застолий холодильник оказался пустым. Поэтому хозяева – Саша и Диана, очень хорошие ребята, суетливые и немного смущенные таким нашествием, попросили нас подождать в доме, пока они быстренько сходят в ближайший магазин, чтобы прикупить угощение на стол. Отмечу, что дом был съёмный. Старый, довоенной постройки, с прохудившимися стенами, вобравшими в себя шёпот чужих жизней. В нём зимой было прохладно, даже когда топили печь, сквозняки гуляли по комнатам.
И вот мы с Оксаной остались одни. Сидим, беседуем о чем-то. Комната, залитая бледным зимним светом, казалась слишком тихой и пустой без хозяев. Мы невольно прислушивались к скрипам дома, к тиканью часов в соседней комнате. Вдруг слышим — в прихожей послышались звуки, напоминающие шаги. Не резкие, не четкие, а скорее шаркающие, будто кто-то в промокших валенках медленно бродит по коридору. Мы сначала решили, что это хозяева вернулись из магазина. Что там сначала происходило, я не видел, поскольку сидел в кресле спиной ко входу. Вдруг замечаю, что у жены глаза расширяются от ужаса. В них было не просто испуганное удивление, а тот самый первобытный, леденящий душу страх, когда разум в долю секунды отказывается принимать то, что видят глаза.
Я резко поворачиваюсь и вижу, что в дверном проёме стоит привидение — призрачный силуэт старика. Высокий, седой, с бородой и в длинном дождевике. Помните, во времена СССР были такие длинные плащи? Он стоял, не шелохнувшись, и в его облике не было ни злобы, ни угрозы. Была лишь бесконечная, всепоглощающая скорбь и какая-то недоуменная потерянность, как у ребенка, который заблудился в собственном доме. Лицо его было бледно-серым, словно из пепла, а глаза — тёмными впадинами, в которых, однако, чувствовался пристальный, вопрошающий взгляд. Старик стоял несколько секунд, глядел на нас, а потом исчез. Исчез не резко, а будто стал таять, как клочья тумана в луче фонаря, и вместе с ним ушло то леденящее чувство присутствия чего-то чужеродного, наполнив комнату тягучей, гнетущей пустотой.
С волнением спрашиваю жену: «Что ты видела?».
Она, совладав с волнением, описала один в один старика, которого и я увидел в проёме. Мы сидели, крепко сжимая друг другу руки, и наши одинаковые описания были страшнее любого кошмара. Это исключало галлюцинацию. Мы оба видели одно и то же. Это было объективно.
Когда хозяева вернулись с покупками, мы, конечно же, им всё сразу рассказали. Однако ребята над нами лишь посмеялись, приняв это всё за шутку, розыгрыш. «Да вам просто скучно стало одним!» — отмахивался Саша, разгружая пакеты. Их здоровый, рациональный скепсис был как стена, от которой наши слова отскакивали, не оставляя и царапины. Мы замолчали, чувствуя себя немного дураками, но в глубине души зная непреложную истину.
Прошло несколько лет, мы с Оксаной развелись (так уж получилось), я вновь женился на другой женщине. И надо же такому случиться, моя новая супруга жила, как раз напротив дома, в котором мне довелось увидеть привидение старика.
Естественно, я ей рассказал об этом удивительном случае. И вы знаете, она по моему описанию узнала деда, своего соседа, который однажды загадочным образом пропал без вести. «Да это же сосед, старик Петрович! — воскликнула она. — Он точно в таком плаще ходил, высокий, бородатый. Вся улица его искала, а потом решили, что он, старый и больной, просто ушел и умер где-то в овраге…»
А спустя годы выяснилось, что его убил племянник, а тело несчастной жертвы закопал в подполье. Мотив был примитивен и страшен: жадность к старому, ветхому жилью. Потом негодяй начал сдавать дом арендаторам. Одними из съемщиков оказались наши друзья — Саша и Диана. Они веселились, встречали гостей, строили планы в доме, который стоял на костях. И даже не подозревали, что разделяют своё жильё с вечным, безмолвным сожителем.
После того как душегуб вступил в наследство, быстренько продал дом. Новые хозяева начали чистить подполье, и там их ожидал жуткий сюрприз — останки несчастного старика. Земля в подполе, как оказалось, не хотела хранить свою страшную тайну вечно.
Таким образом получается, что мы тогда вдвоем с Оксаной видели призрак убиенного, неупокоенная душа которого, наверное, пыталась привлечь к себе внимание. Но безуспешно… Она явилась не тем, кто мог помочь, а просто случайным свидетелям. Возможно, в тот миг отчаяние его души было так велико, что оно прорвалось в нашу реальность, ища любой луч внимания, любой шанс быть увиденным.
Вот, как-то так…. А теперь скажите, как после такого не верить в существование призраков, духов, привидений?
Главный вывод, который я сделал, куда глубже простого признания факта «потустороннего». Я понял, что зло, даже совершенное втайне, не уходит бесследно. Оно не только становится уголовным делом или жуткой тайной. Оно впитывается в стены, в полы, в землю, в саму материю места, где произошло. Оно создает некий уродливый сгусток боли и несправедливости, который продолжает существовать, даже когда о преступлении все забыли. Но иногда, при стечении обстоятельств, этот сгусток проявляется — как клякса на обратной стороне листа, как беззвучный крик, застрявший в пространстве.
Мы с Оксаной стали случайными свидетелями такого «крика». И теперь я знаю, что призраки — это не обязательно души, блуждающие из-за невыполненных обещаний. Чаще это — незаживающие раны на теле самого мира, шрамы, которые ноют при определенном давлении времени и невнимания. Старик Петрович искал не мести, а всего лишь покоя и своего законного места под солнцем, которое у него отняли с такой жестокой будничностью. И его появление в дверном проеме было последней, отчаянной попыткой сказать: «Я есть. Я был. Не стирайте меня».
Вера в призраков после этого — не суеверие. Это — уважение к памяти, которая оказалась прочнее бетона и человеческого забвения. Это — признание того, что ни одно преступление не может быть совершенно скрытым, и мир вокруг нас гораздо более чуток и памятлив, чем мы можем себе представить.
Рекомендую по теме «ПОТУСТОРОННЯЯ МИСТИКА» прочитать жуткий рассказ «Неугомонная. Пронзительная история»
Написал Павлов-Сибиряк, автор книг 1) Преодолевая страх, 2) Невероятная мистика. 3) Харчевня у поганых болот. Страшная история охотника