Вчера был праздник Ильи Пророка. Этот святой, ставший ветхозаветным предтечей Христа, не только покровитель всех моих тёзок и всех служивших в "Войсках Дяди Васи", но и, конечно же, тех, кто правит небесными колесницами - лётчиков, до 1917-го года официально отмечавших свой профессиональный праздник в Ильин день. И вот на 2-е августа вспомнилось мне давнее интервью с человеком, который несколько десятилетий упорно заглядывал в душу лётчикам, чтобы увидеть в них, ни много ни мало, небожителей...
Как я уже похвастался в прошлой статье, мне довелось работать с настоящими мастерами документального кино на Центр-студии Национального фильма "ХХI век" - над фильмами, связанными с историей авиации. Там я познакомился с потрясающими людьми, посвятившими жизнь небу и космосу.
Главных героя было три. Харчевский, командир пилотажной группы "Соколы России", а ныне депутат Липецкого совета. Во многом благодаря его неутомимости и организаторским способностям, в его Центре переподготовки даже в 90-е не было проблем с техникой и горючим.
Прямой взгляд из-под соколиных бровей в разлёт, нос с горбинкой. Кипучая южная кровь дала о себе знать. В каждой черточке проглядывало что-то казачье, а то и турецкое. При этом в плане общения - это один из самых ярких примеров интеллигентности и спокойного достоинства.
Протоиерей отец Константин Татаринцев, огромной тучной комплекции запомнился тихим голосом, в котором слышатся шутливые нотки. Но, главное, он поражал неформальным взглядом на свою сферу деятельности, проистекавшим, конечно, из уникальной глубокой эрудиции ученого. Бывший военный - капитан запаса Дальней авиации - и из семьи военных (и атеистов) , криофизик по образованию, отец Константин в свое время написал ряд программ по пускам боевых ракет, обучению летного состава.
Достаточно упомянуть, что еще при СССР Татаренцев принимал экзамены (на авиатренажере - если ничего не путаю) у Джохара Дудаева, когда тот был еще советским офицером. Он же собрал огромный материал по подвигам лётчиков Первой Мировой. (Кому интересна эта тема - можно посмотреть снятый при моём участии репортаж (совместно с Ю. Руденко) о столетии Дальней авиации, о котором беседуем с о. Константином Татаринцевым, где была использована интересная кинохроника из истории авиации и кадры из фильма "Небо" - его в сети в доступе пока нет. Качество не самое лучшее - видео залили чисто для рабочих целей).
Но герой этого текста запомнился сухощавой фигурой, жёстким колючим взглядом, нередко таким же жёстким менторским тоном в общении, не чуждом крепкого русского словца. Упрямый, въедливый, а порой и взрывной характер в нём неотделим от идеализма романтика, постоянно находящегося в глубоком духовно-нравственном поиске. Генерал армии и профессор Пономаренко, учёный в области авиационно-космической медицины и психологии, философ, публицист, чьи труды о внутреннем мире "небожителей" легли в основу двух документальных фильмов "Небо" (А. Малечкин, С. Линников) и "Повесть о человеке и самолёте" (А. Вырский).
По моим сценарным материалам к ним и была тогда опубликована статья (журнал, кажется, назывался "Культура здоровья", сейчас его по-моему уже нет). Кое-что из здесь написанного Пономаренко рассказывал в фильме "Космические лоцманы", тоже сделанного нашей студией режиссером Алексеем Малечкиным, Сергеем Линниковым. В работе над "Лоцманами", (о подготовке "дублеров" для наших первых космонавтов) я не участвовал - был еще студентом то ли ВГИКа, то ли Киношколы. И когда посмотрел картину, не думал, что мне посчастливится трудиться с её авторами и главными героями, вместе облететь со съемками аэродромы и училища - в Армавире, Липецке, Жуковском, Энгельсе, Благовещенске и др.: https://vk.com/album22379241_120080408.
Для меня тот период жизни открыл с совершенно новой стороны не только тему авиации, но также работу в документалистике и с исторической наукой. еще раз - низкий поклон Алексею Малечкину, которого всегда буду считать своим Учителем.
Ну что ж, попримазывался и хватит ) Еще раз с наступившим праздником и приятного просмотра. Т.е. прочтения...
---
1943 г. Горящие хаты, толпы беженцев, виселицы, трупы с табличками и без… Среди всего этого потерявшийся пятилетний украинский мальчик. Он решает мстить оккупантам. Тянут упитанные баварские кони телегу с бочкой воды для германской армии. Взбираясь на холм, водовоз замедляет ход. Пока немецкие солдаты не видят, выбегает из кустов пацан, и, выдернув чоп из бочки, юркает за обочину. Вся вода постепенно выливается на пыльный степной шлях, так и не доехав до пересохших немецких глоток. Бывало, что мстителя все-таки ловили. Заставляли есть песок; привязав к дереву, стреляли из автоматов, так чтобы свист пуль и брызги от близлежащих камней отбили охоту партизанить. Но немцы не знали, что войну проиграют, а Володя Пономаренко продолжит "партизанить" и спустя многие годы.
Сейчас он генерал армии, военный медик, профессор психологии. До 1993 года возглавлял НИИ авиационной и космической медицины. С 1993 - главный научный сотрудник Государственного НИИ военной медицины и профессор Медицинской академии им. И.М. Сеченова. Будучи в составе комиссий при испытаниях и авариях самолётов, не раз отстаивал правду, несмотря на давление сверху: заступался за лётчиков, критиковал недоработки в технике, бился за сохранение родного медицинского института. Пономаренко написал огромное количество пособий, по которым до сих пор готовят летный состав.
Также он автор 24-х монографий, среди которых «Авиация - черное и белое», «Духовный камертон», «Духовность профессионала». Сугубо научные термины в этих названиях соседствуют с богословскими понятиями. Как же точные науки, такие как военная медицина, авиастроение, переходят в область философии, где нет четких законов, а только вечный поиск?.. Об этом и был наш разговор.
Владимир Александрович, что такое быть летчиком?
Летчики бывают разные, и задачи они выполняют разные. Ведь кем были наши первые летчики (еще до революции)? Кавалеристы, борцы, артисты, моряки... В общем, люди риска. И риск этот не был для них пижонством. Он был обусловлен тягой к познанию, к расширению своих возможностей. Риск означал для них счастье преодоления препятствий.
Желание летать заложено в человеке изначально. Заложено это желание, Вы помните, когда змей соблазнил Адама и что сказал Бог?.. Ведь змей летал, вот об этом как-то не пишут, и Бог этому «деятелю» сказал: «Будешь ползать. И до конца дней». Он этим забрал высшую ценность – не будешь летать, не будешь близок ко мне.
В этом есть глубочайший смысл. Люди очень хотели летать. Первые полеты Сикорского на огромном самолете «Илья Муромец», Мациевич, первая петля Нестерова, первый полет через Ла Манш, первый полет братьев Райт... Это был великий прорыв, авторитет которого перебил только космос.
Это движение к небу мы можем расценивать, что Бог хотел бы видеть, что люди стремятся к нему. Так что стремление человека к полету уходит вглубь религиозных, нравственных побуждений человека, закрепленных в памяти и сознании тысяч поколений.
Для каждого полет начинается по-разному. Иногда человек нечаянно попадает в ситуацию, в которой он теряет тяготение. Кто-то падал с крыши, кто-то прыгал с парашютом. Возникали новые ощущения: сначала, конечно, страх, но потом ощущение полета захватывает. И возникает мысль: а не попробовать ли еще раз? Когда ты уже научился, то летишь - и находишься в другом измерении.
Интересный термин «другое измерение»… Ведь мы всё-таки на Земле, что меняется?
Это другое пространство и другое время. Например, на горных лыжах человек несется иногда до 100 км в час. И тогда уже накатывается образ - меня несут. Поэтому именно другие измерения. Откуда такие ассоциации? Вот когда космонавты летали, им часто снилось, что они ихтиозавры, яйцеклетки. Видимо, мы это когда-то уже испытывали, были в каком-то другом измерении. Прошли миллионы лет, а память, коллективное сознание, хранится. И в генетике эти 100 млрд. лет у нас спят в мозгу.
Я фантазирую. Я ничего не утверждаю. Но мне кажется, именно в полете изменение состояния человека столь необычно и через испуг столь привлекательно, что заставляет его хотеть попробовать ещё раз - повторить, испытать это преодоление. Преодоление – потрясающее чувство. Оно даёт нам возможность возвышения…
И все-таки... Вы называете летчиков небожителями. В тоже время это военные люди, работающие с техникой. Что их меняет в небе?
Чтобы поставить по-настоящему вопросы духовности, требуется колоссальная работа. А лётчики, независимо ни от кого, сами приходят к пониманию, что такое духовность.
Летчик начинается с мечты. Эта мечта возникает, когда мальчик смотрит вверх и видит небо. У него возникает интерес: а что там? У некоторых: а увижу ли я Бога? Он соединяет рукотворный и нерукотворный мир. И, поднимаясь вверх, очищается.
Лётчики долго таят в душе истинное своё состояние, которое они испытывают в небе. И, когда садятся, в лучшем случае расскажут: «я подошёл, я выровнял, был ветер». А если была какая-то аварийная ситуация: «ну ладно, пойдём выпьем, живы остались, и хорошо». А все остальное, что у него было духовного, все, что он ощущал в небе, обсуждается очень редко. Как выглядело небо, солнце, какие были ощущения... Вот этот момент закрытый. В общении его нет - только в душе.
Летчики чувствуют себя в небе совсем другими людьми. Первое, что они ощущают, – это потрясающее пространство, красоту нашего мира, но самое главное - причастность к бесконечности, к вечности. В душе появляется потрясающее одухотворение, которое они надолго сохраняют в себе.
В основном летчики атеисты. Особенно военные люди. Так сложилось, что церковь у нас не была ведущей. И вдруг у этих людей пробуждается в душе что-то религиозное - это самокритика и самоочищение, явления, описанные в молитвах!.. И для них самих это было большим открытием.
Насколько я знаю, вы опросили огромное число лётчиков, составляли анкеты… Они дают представление об этих открытиях?
Вот они, эти слова, которые летчик принял от Неба…
«Полет – это всегда стимул к самосовершенствованию, прежде всего нравственному, ибо развивает духовное восприятие Неба как живого» - Попов;
«Грандиозные по объему картины звездного неба, сполохи полярного сияния подчас порождают в душе ощущения причастности к вечности. Но эти ощущения летчики редко облекают в словесную форму. Это остается внутри, в душе» - Шеффер;
«Я, когда лечу, уже начинаю снижаться, вижу пашню. И думаю: Господи, ну какая прекрасная земля, какие люди, какие хорошие люди» - Селиванов;
«Авиация заставила и приучила конкретно смотреть на себя и окружающих и очень твердо проводить границы допустимого» - Гарнаев;
«Познав невидимые на земле грани красоты природы, осознав свободу как ответственность перед собой, стал постоянно стремиться к духовному развитию…» - А. Дитятев;
«Авиация – моя честь и достоинство перед самим собой. Она развивает нравственность и обостряет способность различать добро и зло…» - Н. Григорьев.
В этой связи, наверное, можно как-то особенно выделить летчиков-испытателей?
Первый фундаментальный признак летчика-испытателя - это целостность личности и исключительная заинтересованность в победе всего общественного труда. Самолет делают десятки тысяч людей, и если неудачно, то страдают все. Еще будучи молодым человеком, летчик уже осознает, что от него зависит очень многое. Поэтому вырабатывается воля и исключительная ответственность. А еще - аккуратность, осторожность, а также как честь, честность и т.д.
Эти люди бескорыстны. Они государственники с прекрасными личностными качествами. Они рискуют жизнью ради других и спасают многие тысячи людей.
Работа летчика, тем более летчика-испытателя, опасна даже в мирное время. Как сами летчики к этому относятся, какие черты личности это в них формирует?
Сидя в самолете, летчик никогда не думает, что он сейчас погибнет. Он садится в самолет для того, чтобы испытать, строго выполнить летное задание, и выполнить блестяще... А когда он попадает в ситуацию, когда уже не может покинуть самолет и остаются тысячные доли секунды, у него возникает ощущение, что он знал, на что шел. Ради других. И в этом высшая святая жертвенность этих людей.
Владимир Александрович, вы как-то говорили, что «авиация без идеала опасна». В чем эта опасность состоит?
Сейчас ценность себя, как человека летающего, начинает падать. Конечно, удержаться против денег никто не может. И это естественно. Но не надо продавать себя. Нельзя терять самое главное богатство – потрясающую профессиональную влюбленность, гордость за свой профессионализм.
Необходимо учить уважению к небу. Нужно учить уважению к самолету. Спустя 90 лет после начала полетов авиация и ее создатели подали сигнал бедствия! Вспомним сигнал «SOS», он ведь знаковый, символический – «Спасите наши души». Не востребован не сам летный труд, не востребована его духовная ценность. Реальная опасность для пассажиров заключена не в технике, а в подмене смысла и цели авиации… Ибо человек летающий живет высшими чувствами в небе и носит заслуженно Господне имя – «небожитель».
Руководители авиакомпаний стали эксплуатировать не только самолеты, но и тщеславие, эгоцентризм, жадность их экипажей. Многие аварийные ситуации, как-то: остановка двигателя без топлива, нарушение центровки и предельных норм загрузки, посадка ниже установленного минимума погоды, нарушение правил захода на посадку - бывают спровоцированы работодателями.
Деполяризация проявляется в распределении прибыли без закрепленного законом нормативного регулирования. В связи с этим не исключаются отрицательные моменты: извращение психологического климата в сообществе, конфликты, зависть, доносы, круговая порука...
Во зле летчик обречен на гибель. Это не мистика, это один из психологических законов профессии. Дело лишь во времени... Самолеты случайно не падают.
Проблема духовности сейчас для нас является одной из основных в области образования, профессиональной подготовки и воспитания. Один из фундаментальных постулатов духовности – это ответственность человека за свою жизнь как ценность, за свою семью, за государственность. Ответственность – это основа основ, по которой он строит все свое поведение, все свое мышление, свою карьеру и т.д... Но это в идеале. В жизни же социальная среда не дает этого сделать.
Нам очень много дано, и мы должны научиться эту данность уважать. И жизнь – это не моя жизнь. Мне её дали. И мне её вложили, чтобы я вёл себя так… Великая цель – не в небо подняться, а приблизить небо к себе.
--
Ну и в завершении темы интервью (и в продолжении предыдущей статьи о Первой мировой войне, 110-летняя годовщина начала которой была 1 августа этого года) приведу цитату писателя и офицера Александра Куприна, полетавшего на аэроплане ещё с "Романовскими соколами":
Постоянный риск, возможность разбиться, любимый и опасный труд на свежем воздухе, ощущения страшной высоты, – всё это выжигает из души летчика обычные низменные чувства: зависть, трусость, мелочность, хвастовство, ложь – и в ней остается чистое золото.
P.S. Ещё один сюжет на тему неба духовного и физического - очередной наш с Юлией Руденко ролик и небольшая статья для Православия Ру. С о. Николаем Струковым познакомились через Константина Татаринцева, во время работы над фильмом "Повесть о человеке и самолёте" об испытателях. И я понял, что хочу сделать об этом человеке пусть маленький, но отдельный материал. Качество изображения и звука тоже не самое высокое, но исходника под рукой пока нет