Водка зло. Ты это знаешь и понимаешь, и все равно лезешь в эту яму. Каешься и проклинаешь себя, когда по этой причине попадаешь в непроходную ситуацию. Осознаешь, какой же был дурак, что так подставился.
Девятнадцатого мая 1975 года стало для меня, старшего матроса – плотника теплохода «Вилюйлес» крушением всех планов, которые я угробил лично. Погрузка леса в порту Посьет, как я уже писал раньше, в котором витает алкогольный вирус , прошла почти успешно. Но почти в моем случае не считается. Стоял ночью на трюмах при загрузке палубы. И при этом, как обычно, пропустил пару – тройку стопок водочки, чтобы жизнь не казалась скучной, а работа тяжелой. При погрузке палубы трюмный матрос задействован по-полной. Ведь надо между деревянными стойками, формирующими и удерживающими караван леса на палубе, натянуть межстоичные стяжки.
Трос длинной двадцать метров и толщиной 19 миллиметров натягивается между стойками от борта до борта. А если учесть, что этих самых стоек не меньше тридцати пар, а сами стяжки уже побывали в работе и все в изломах и колышках. То понятно, что усилий надо приложить для этой работы немало. А вот когда она закончена, то уже можно и расслабиться. То есть добавить еще пару рюмок и слегка придремать.
Я все так и сделал. Вот только не учел один момент. Старпом Вячеслав Николаевич Князев тоже прилично расслабился водочкой и на палубе не появлялся. И погрузка шла абсолютно бесконтрольно. К тому же портовики накануне получили зарплату и на перекуре тоже слегка расслабились. И главное перебрал с этой расслабухой крановщик, который грузил кормовую палубу. Вот он и бухнул со всей дури строп леса весом почти в десять тонн на борт к стойкам, которые после такого мощного удара не выдержали и сломались.
Утром, при ярком весеннем солнышке капитану открылась печальная картина. Две деревянные стойки диаметром в тридцать пять сантиметров и длинной шесть метров тоскливо висели на метр за бортом. И сломаны они были почти у основания, на уровне фальшборта. Капитан первым делом «наехал» на портовиков. Вызвал на борт старшего стивидора, который обрисовал фактическую картину погрузки. Мол, никого на палубе не было. Так что весь спрос со своих. Мол, если бы сразу заметили, тогда все бы и исправили. А сейчас уже исправлять поздно. Пришлось выгрузить лес в районе сломанных стоек. И это с виду стало выглядеть очень уж стремно. Громадная дыра в караване леса. Капитан Коваль Андрей Яковлевич пообещал кары небесные мне, как трюмному и старпому.
А кары небесные очень простые. У меня за два года отпуск и почти шестьдесят накопленных выходных дней. И я уже полтора года сижу на этом судне. И это при том, что в то время на торговом флоте, в отличие от берега, у моряков был всего один выходной, воскресенье. И если я хочу списаться без сопроводительной бумаги, то в отпуск пойду поздней осенью после полярки. А она болезная вот уже совсем рядом в конце июня. Так что настраиваюсь трудиться еще очень долго. А это не просто. Полтора года каждый день без выходных здорово изматывают организм. Но тут уж сам виноват. За свою балбесность приходится рассчитываться здоровьем.
Следующий рейс с лесом на Японию у нас получился из Владивостока. Загрузились за трое суток, и вышли в Амурский залив на девиацию. То есть на корректировку главного магнитного компаса. Там, как раз напротив района «Второй Речки», и был девиационный полигон. На котором проверяют и настраивают магнитные компасы. Судно с караваном леса управляется очень медленно. Перекладки руля больше пяти градусов запрещены, чтобы не создавать при повороте опасный крен судна. Сделали два прохода, а на третьем заехали на мель. Как говорят на флоте, вылетели на «кирпичи». И не просто вылетели, а очень даже плотно.
Продолжение следует... ----> Жми сюда
С уважением к читателям и подписчикам,
Виктор Бондарчук