10
Вдруг понял, почему пишу так дергано-изорвано и торопливо – потому что боюсь не успеть. Это означает не только нехватку времени, но чего-то еще. Чего – и сам не знаю. Сил, возможностей, желания, просто слов… Много чего. Так всегда мне отвечала маленькая внучка на вопрос, что же она видела на прогулке или еще где-то, где она бывала. «Много чего», - следовал ответ. И ей, наверное, казалось, что полнее и невозможно ответить… Так вот, много чего может быть причиной молчания. Но я вспоминаю такую же борьбу с ним, как и сейчас. Сейчас я своим разговором доказываю, что жив, что у меня есть чувства и поэтому – слова… И тогда своим разговором я доказывал Тане, что она жива.
Ее сбил на тротуаре грузовик, хлебный фургон с пьяным водителем за рулем, когда она вела в садик сына. Когда я прибежал, чудом оказавшийся рядом студент-медик из какой-то арабской страны, живший в нашем же общежитии, накладывал жгут на то немногое, что осталось от ноги – ампутация произошла травматическая, до самого верха бедра, – и объяснил мне, что я должен говорить с ней, чтобы она не потеряла сознание от болевого шока. И до приезда скорой я говорил. О чем, не помню. Но мы говорили. Не она говорила, а я, но она слушала, значит, мы разговаривали.
Так вот, и сейчас, весь мой разговор такой же. Я боюсь потерять сознание от болевого шока. От войны. И чтобы не потерять сознание, говорю. Сам для себя, для вас, для Бога - для тех, кто слышит. Простите, что текст бывает дергано-изорванным. "Простите, что к вам обращаюсь", - столько раз слышал эту фразу от нищих, мнимых и настоящих, в электричках и метро, и никогда не мог подумать, что когда-нибудь повторю эти слова - совершенно искренне, с предельным пониманием их значения.