Ближе к концу 19 века в живописных окрестностях Майкопа — столицы Адыгеи, где степные равнины вплотную подступают к лесистым кавказским предгорьям, местные жители часто встречали мальчика с сачком для ловли бабочек. Он то бегал по луговой траве, то вдруг останавливался, и словно заворожённый смотрел, как облака опускаются на вершины гор. Мальчика звали Христофор Шапошников. Он был сыном городского головы Майкопа. Шапошниковы происходили из купеческого сословия, и отец мечтал, чтобы его сын стал успешным предпринимателем. Но Христофор был равнодушен к торговле и финансам. Зато его глаза загорались при виде красивой, яркой бабочки или парящего над горными вершинами орла. Когда пришло время определяться с образованием, Христофор Георгиевич выбрал агрономический факультет Рижского политехнического института.
Ещё будучи студентом, Шапошников собрал несколько крупных коллекций кавказской флоры и фауны. Раковины моллюсков, заспиртованные рептилии, рога млекопитающих — экземплярами из этих коллекций Шапошникова серьёзно заинтересовались учёные. Зоологический музей в Петербурге стал делать молодому энтузиасту специальные заказы и получил от него немало уникальных природных материалов.
Вернувшись домой после окончания института и нескольких лет стажировки в Берлинском университете, Шапошников в 1907 году получил должность старшего лесничего в Белореченском лесничестве Кубанского казачьего войска. На этой территории располагалось несколько тысяч гектаров земли, которую долгое время арендовала императорская семья. Однако именно в 1907-м срок аренды земель истекал. С уходом царских егерей они оставались без должной охраны. Между тем, в богатые животными леса, уже начали устремляться браконьеры. В одном из писем Шапошников сетовал: «Браконьеры сделались такими смелыми и дерзкими, что целыми толпами отправляются в леса на охоту». Лес и животных нужно было срочно спасать. Шапошникову очень хотелось сохранить природу для людей. И Христофору Георгиевичу пришла в голову идея. Он обратился в Академию наук с просьбой о содействии в создании на освободившихся землях Кавказского заповедника. «Значение охраны этой горно-лесной полосы велико для туризма, для проведения экскурсий», — писал он. Академия направила прошение о заповеднике императору.
Ожидая результата, Христофор Георгиевич не сидел сложа руки. Он открыл двери своего дома для всех желающих — организовал народный музей. Люди приходили, разглядывали диковинных бабочек. Любовались оленем, который жил у Шапошникова прямо во дворе. Христофор Георгиевич нашёл его раненным в лесу, привёз к себе и выходил. Тем временем власть в России сменилась. Началась Гражданская война. Но в 1920-м году Христофор Георгиевич неожиданно получил письмо из Министерства народного хозяйства. Оказалось, что, несмотря на смену политической обстановки, его предложение о создании заповедника не было забыто! В письме сообщалось, что идею поддержали на самом высшем уровне. Вскоре после этого Шапошников получил мандат на организацию Кавказского заповедника и охранную грамоту. К работе он приступил без промедления. Администрацию заповедника на первых порах расположил в самой большой из комнат своего дома. Из горных станиц и аулов к Шапошникову потянулся народ. Мужчины изъявляли желание стать егерями в заповеднике. Христофор Георгиевич объяснял: финансирования пока ещё нет, он и сам трудится на общественных началах. Но люди были готовы работать даже бесплатно. «Хотим помочь ради доброго дела!» — говорили они.
Самоотверженная работа Шапошникова на протяжении многих лет была пронизана огромной любовью к Родине, к родной природе, к ее вдохновляющей красоте. В письме сыну Христофор Георгиевич восторженно писал о своём детище — Кавказском заповеднике: «Нежит глаз покрытый дымкой-туманом вид на снеговые горы на юге. Дорогие сердцу, уму, родные!» Для того, чтобы красота этих гор радовала людей и сегодня, Шапошников сделал всё, что было в его силах и его труд не пропал, а имя этого доброго человека и бескорыстного подвижника навсегда вошло в историю страны.
