Грымза пила кофе, попутно мониторя интернет. Она не всегда была Грымзой. В начале жизни ее звали Оленькой. Потом, значительно позже, Ольгой Петровной. Годы шли, жизнь менялась, но всегда не в лучшую сторону. Работу оптимизировали, правда, на зарплате это никак не отразилось.
У мужа была та же история. Чтобы придать смысл серым тяжелым будням, супруг стал прибухивать. Все банально. И Ольга Петровна однажды выгнала его со скандалом.
«Ну ты и грымза!» — обиженно попрощался муж. «И правда, теперь я Грымза», — мысленно согласилась Ольга. Это стало ее именем в сети.
В магазине, где Ольга Петровна работала, сначала продавцом, а теперь еще кассиром, мерчандайзером, грузчиком и консультантом, на нее не орал только ленивый. Чаще всего приходилось проглатывать хамство покупателей, недовольство начальства. И тихонечко материться про себя. Зато дома Грымза отрывалась на всю катушку.
Налив себе чайку, обложившись печеньками и бутербродами, Грымза отправлялась в интернет.
— Муж — алкаш и сволочь. Все последние годы мне испоганил. Вдарим сегодня по тем, кто помогает сирым и убогим любителям выпить. Защищает алкашню, бомжей и прочую гадость. — строила себе Грымза план на вечер.
После чего заходила на площадку, подписывалась на канал, иначе хейтить было нельзя, и разражалась гневными выпадами:
«Алкашиков любите, лечить их вздумали?! Всех в трудовые лагеря! Никакая это не болезнь, а распущенность! Пусть пользу Родине трудом приносят, а не строят из себя неизлечимых и страдающих!» — Так Грымза разминалась минут двадцать, исчерпывала тему и переходила к следующей.
— Помню, меня собака в детстве укусила за то, что я у нее мячик отобрала. Ну и ничего, что это был щенок. Собаки — зло! Держитесь, зоошизики, иду к вам, — распаляла праведный гнев в себе Грымза.
«Вы психи! Носитесь со своими блохастыми! Лучше о людях подумайте! Собак бродячих в усыпалки! В городах станет чище!»
Усталость, безнадежность и затравленность, копившиеся изо дня в день мутным потоком изливались в сеть. Хейтерская ругань открывала клапан, сбрасывала давление и помогала не сойти с ума.
Иногда Ольге становилось стыдно. Она не всегда думала так, как писала в комментариях. Но потом Грымза вступала в свои права, и ненужный стыд отбрасывался в сторону: «Никакой левой щеки за удар по правой. Никакой жалости! Мне хамят — я хамлю! Человек человеку волк! Кто там еще у нас на очереди. Пенсионеры со своим нытьем? Спешу, ребята, ждите!»
Подписывайтесь на канал. Будет еще много историй:)