Крымская война, как пишут в учебниках, стала одним из самых болезненных поражений в истории России, запустившим процесс реформации всех сфер жизни общества. При этом зачастую обращается внимание исключительно на боевые действия в Крыму, в первую очередь - на оборону Севастополя. Но на самом деле это была гораздо более глобальная война, затронувшая и Дальний Восток, и Балтику, и Кавказ, и земли вдоль Дуная. Поэтому эту войну можно считать "второй протомировой" (после Семилетней), благо участвовали в ней почти все ключевые державы того времени (за исключением Пруссии да Австрии). И ее результаты далеко не столь однозначны, в том числе и в плане влияния на реформы, которые, на самом деле, готовились Николаем I практически с момента его вступления на престол.
Вообще в глобальном плане, с точки зрения не отражения в общественном мнении, а исключительно смотря на итоги войны, то Россия ее не то, чтобы проиграла. Конечно, было неприятно потерпеть несколько поражений, но если мы посмотрим на текст Парижского мирного договора, то там скорее речь идет о возвращении к статус-кво: Россия возвращает Османской империи захваченные у нее земли, Великобритания и Франция возвращают России ее земли. Демилитаризация Черного моря, при всей своей обидности в плане формулировки, просто закрепляла тот факт, что флота у России в регионе уже и так не было (скорее тут должно было быть обидно туркам - ведь и они теперь не могли перебросить свой флот из других морей в Черное). В плане финансовых потерь, тут скорее надо говорить о том, что все стороны понесли значительные убытки, которые никто никакой контрибуцией не возмещал. То есть тут не о реальном поражении стоит говорить, а о больному удару по самолюбию.
При этом, как это не удивительно, на счет финансовых потерь нет однозначного мнения среди исследователей, там разброс цифр в два раза примерно. Но на эту тему есть хорошая статья В.Л. Степанова, которую я ниже процитирую:
Подсчет бюджетных расходов на ведение Крымской войны следует осуществлять за 1852–1857 гг., так как в 1852 г. началась подготовка к столкновению с Турцией, а в 1857 г. продолжалось погашение военных затрат. Данные государственного бюджета свидетельствуют о стремительном возрастании ассигнований по статьям Военного и Морского министерств: если в 1852 г. они составляли 100,5 млн руб., то в 1853 г. – 124,2 млн руб., в 1854 г. – 199 млн руб., в 1855 г. – 270,1 млн руб., в 1856 г. – 259,9 млн руб., в 1857 г. – 122,3 млн руб., а в целом за этот период – 1 076 млн руб.
Исходя из этих данных, французский экономист П. Леруа-Болье определил сумму военных расходов России в 4 млрд франков (около 1 млрд руб.). По его подсчетам, общие издержки союзников (Великобритании, Франции, Сардинии и Турции) были даже чуть меньшими – 3 968 млн франков. На эти цифры ссылались российские экономисты И.С. Блиох и М.И. Боголепов. Однако И.И. Кауфман признал сам принцип подобного подсчета затрат России неправильным, а сумму в 1 млрд руб. явно завышенной. Он утверждал, что речь должна идти именно об ассигнованиях на ведение войны, а не о сумме бюджетных расходов Военного и Морского министерств. И. И. Кауфман предложил свой вариант – 528,2 млн руб. С ним согласился П.П. Мигулин. Действительно, если сопоставить расходы обоих ведомств за 1852–1857 гг. (1 076 млн руб.) и за предшествующее мирное шестилетие 1846–1851 гг. (636,3 млн руб.), то окажется, что И.И. Кауфман ближе к истине.
Однако современный английский исследователь П. Кеннеди также руководствуется сведениями бюджетной росписи и определяет сумму военных затрат России за 1852–1856 гг. в 144,5 млн фунтов (903,1 млн руб.). При этом общие расходы союзников он считает гораздо большими – 324,1 млн фунтов. На Великобританию приходится 164,3 млн фунтов, Францию – 145,1 млн фунтов, Турцию за 1852 и 1855 гг. – 5,8 млн фунтов (сведения за 1853, 1854 и 1856 гг. у П. Кеннеди отсутствуют), Сардинию – 8,9 млн фунтов.
Результатом огромных военных затрат стал дефицит бюджета за 1852–1857 гг. в размере 772,5 млн руб., что в три с половиной раза превышало тогдашнюю сумму государственных доходов. Дефициты были для российских финансов хроническим явлением, но обычно они исчислялись достаточно умеренными суммами. В 1852 г. превышение расходов над доходами составило 32 млн руб., в 1853 г. – уже 51,2 млн руб., в 1854 г. – 123,2 млн руб., в 1855 г. – 261,9 млн руб., в 1856 г. – 265,8 млн руб., а в 1857 г. снизилось до 38,5 млн руб.
Бюджетный дефицит за 1852–1857 г. в размере 772,5 млн руб. был покрыт за счет выпуска кредитных билетов (403,1 млн руб.) и билетов государственного казначейства (36 млн руб.), «заимствований» из казенных кредитных учреждений (228,8 млн руб.) и Комиссии погашения государственных долгов (12,3 млн руб.), а также выручки от долгосрочных государственных займов (92,3 млн руб.). Общая сумма государственного долга России с 1 января 1852 г. по 1 января 1862 г. возросла с 732,2 млн до 1264,3 млн руб. В войну увеличились выплаты по системе государственной задолженности – с 44,6 млн руб. (1852 г.) до 52,6 млн руб. (1853 г.), 53,6 млн руб. (1854 г.), 65,2 млн руб. (1855 г.) и 66,2 млн руб. (1856 г.). Только после заключения мира они несколько уменьшились до 62,9 млн руб. (1857 г.) и 49,1 млн руб. (1858 г.).
Именно финансовые проблемы стали ключевым фактором в желании Александра II заключить мир, поскольку изначально он был решительно настроен на продолжение войны, особенно после неудачной попытки английского флота в августе 1855 года захватить Свеаборг и взятия в ноябре этого же года турецкой крепости Карс на Кавказе.
Однако финансовый кризис и невозможность достаточного материального обеспечения вооруженных сил стали одной из основных причин, заставивших «верхи» империи признать поражение России. В начале января 1856 г. в Зимнем дворце под председательством императора состоялось заседание высших сановников государства, на котором было принято решение о заключении мира. Спустя несколько дней императрица Александра Федоровна сообщила своей фрейлине А.Ф. Тютчевой: «Все были того мнения, что продолжение войны невозможно в виду состояния армии и финансов». Она особо отметила, что «наши финансы истощены», и в войсках «не было ни оружия, ни снарядов».
То есть мы видим, что главным мотивом, заставившим все стороны искать мира - это финансовый кризис, который накрыл все воюющие стороны. Из-за этого еще в ходе войны в Англии правительство графа Абердина было отправлено в отставку - его обвинили в поражении, а Османская империя вообще стала банкротом.
Поэтому можно попробовать порассуждать, а могла ли Россия выиграть войну. Если говорить о возможности этого, то тут было два варианта. Первый мог бы сработать, будь во главе русских войск в Крыму не Меншиков, а кто-то поталантливее (тот же Паскевич). Если бы экспедиционный корпус союзников удалось разбить, то повторного вторжения бы уже могло и не последовать, а значит основными театрами войны были бы Дунайский и Кавказский, где у России все складывалось неплохо. Плюс, поражение союзников в Крыму могло бы повлиять на позицию Австрии, которая бы стала менее агрессивной. В этом случае можно было бы рассчитывать даже некоторые территориальные приобретения. Но самое главное, что в таком случае здоровье Николая I не оказалось бы подорвано, а значит он бы вполне мог продолжить свою политику. А это значит, что отмену крепостного права осуществлял бы тот, кто и приказал начать разработку проектов, то есть был бы выбран вариант, больше соответствующий потребностям страны, а не тот, что потом взял на вооружение Александр II. Скорее всего, Россия бы пошла по пути консервативной модернизации (по которому она и шла при Николае I) - развитие экономических институтов при контроле над всеми остальными сферами жизни общества. Никаких фантазий о либеральных преобразованиях бы не было, при этом реформы бы все равно проводились - по мере совершенствования бюрократического аппарата. Жестко бы подавлялись все попытки революционных демократов (как и демократов умеренно-либерального толка) как-то влиять на политику. А без постоянного давления со стороны такой интеллигенции, правительство бы могло более последовательно реализовывать свои преобразования. В этом случае Россия вполне могла избежать революции и террора. Чем-то бы это напоминало развитие Пруссии в то же время, с поправкой на нашу специфику. То есть реформы бы в любом случае произошли, но были бы более последовательны, с упором на экономическую сферу.
Второй, более реалистичный вариант, если бы Александр II решил затянуть пояса и продолжить ведение войны в 1856 году. Собственно главной причиной, по которой в реальной истории Александр пошел на мир было именно истощение казны, а не военные неудачи. В этом случае дальнейшая война пошла бы на истощение, которую Россия вполне могла выиграть. Собственно в реальной истории в Великобритании уже начался правительственный кризис, который мог бы привести к выходу страны из войны, продлись она подольше. Тогда бы и Франции пришлось поумерить амбиции. В этом случае, скорее всего, удалось бы вернуть Крым еще до мирных переговоров. Но, поскольку финансы в России тоже находились в кризисе, то даже победоносное завершение войны привело бы к очень тяжелым последствиям. Скорее всего, страна бы погрузилась в затяжной экономический кризис, который мог потребовать более радикальных реформ. Правда при этом они были бы еще менее продуманными, чем в реальной истории, а потому могли бы привести к куда худшему результату. А это уже могло повлечь за собой если не революцию, то серьезные волнения. И в этом случае победа в итоге могла бы оказаться куда хуже условного поражения.