В нашем городе жила женщина с Западной Украины, которая вышла замуж за донбасского шахтёра. Мы с ней познакомились в ателье (я там работала). Загибающееся предприятие, которое со времен Союза всё никак не закроется, - сотрудники лишь отчасти работали в его кассу. Весьма умеренный труд "на кассу" считался долгом, который мы обязаны были заплатить, чтобы числиться трудоустроенными и иметь в распоряжении цех с производственным оборудованием.
Было несколько источников, откуда мы получали работу и расходные материалы: нитки, фурнитуру, иглы, подкладочные ткани. Работодатели наши являлись частными предпринимателями, и поначалу каждый пытался подсчитывать своё добро. Но вскоре они бросили эту затею - в процессе работы всё превращалось в самый настоящий колхоз, где имущество общее. Общее у нас, а значит - общее у них.
Мы никого не обманывали, просто справедливо перераспределяли. Подойдёшь к кому-нибудь: "Я возьму ниточек"? - не просишь, а, скорее, ставишь человека в известность. "У тебя есть иглы на 90? Дай мне". Сегодня я тебе ниток дам, а завтра ты мне; я тебе флизелин, а ты мне тесьму, а может быть, и ничего, если у тебя ничего нет. Всё смешивалось, обобществлялось и кочевало по цеху. Казалось бы, при таком хаотическом распределении должны появиться недостача, убыток и несправедливая дележка, но наша порочная система сама себя организовывала лучше любого завхоза.
Не общим всё было только у одной женщины - за каждую бобину ниток держалась, за каждую выданную тесёмочку. К ней подойдешь, она на тебя взглянет, как на просящего милостыни. Даст - от сердца оторвёт. "Это я сама купила", - скажет. Или: "Это моё". Женщина не спрашивала: "А ты мне что"? - но смотрела так, что ты оказывался в долгу. Всё у неё было посчитано, измерено, взвешено; каждая пуговичка на счету, каждая иголочка.
По идее мы все были друг другу конкуренты, которые должны бы держаться своего. Пусть тебя уволят, а я как специалист вырасту в цене и смогу запрашивать больше денег. Но у нас был стихийный профсоюз, где каждый каждого защищал и поддерживал. "Давай я тебя научу! Я тебе покажу, как лучше"! - делились не только расходниками, но и своими умениями.
Была одна сотрудница, ей принесут ведро яблок, она: девки, берите! Принесут крынку молока, она ставит на стол: наливайте! Кого-то медом угостят, кто-то буханку хлеба купит; горбушки поделим, с молоком и медом едим. Нельзя сказать, что мы как-то особенно дружили, коллектив собрался разновозрастный, интересы разные. Но это было очень естественным: принесли одному - едят все.
Только у женщины с Западной память была плохая. Сегодня с нами один хлеб ест, а на завтра опять: это ваше, а это моё. Вам нравится ваш колхоз - живите в нем, а я отдельно. Никто не возражал. Все воспринимали, как должное. Ну а как еще? Она же "с Западной". Я тогда считала это уточнение лишним, думала, что просто такой характер у человека. Пока это не вылилось в дележ ниток на уровне страны.