Начало:
*
Муж должен был сегодня приехать. У Кати Русиновой от мысли, что нужно будет что-то ему объяснять, резко заболевала голова. Нет, всё это вполне может подождать до следующего года. А праздник ей хочется отметить как раньше, к тому же и компания подбирается. Она повернулась к мужчине:
- А может, сделаем это по-быстрому?
…Напевая «Пока часы двенадцать бьют», Катерина погрузила покупки в багажник, критически осмотрела себя в зеркале заднего вида, и нажала на педаль газа.
*
- Я хотел бы подарить ей что-нибудь экзотическое, экстравагантное. Удивить её, поразить воображение.
- А потом она тебе изменит, и все старания псу под хвост. Все бабы одинаковы.
- Нет, как раз наоборот, я бы хотел, чтобы она изменила, но не мне, а со мной. А Вам уже хватит пить. Коньяк здесь не очень высокого качества. Хотя, в отделе у них хороший выбор, я купил отличный «Хенесси».
- Давай меняться. Ты мне коньяк, а я тебе подарок для твоей замужней дамы сердца.
- Нет, неудобно, судя по коробке, это покупалось не в универмаге.
- Ага. В Египте. Подарок из Африки, пробка…
Паша постучал себя по лбу и пьяно захихикал. С Вадимом они встретились в баре, и как это бывает со случайными попутчиками и собутыльниками, разоткровенничались. Каждому хотелось поделиться проблемами.
- Забирай, - Павел чуть ли не насильно сунул коробку Вадиму. Тот пожал ему руку, поставил на стойку коньяк и ушёл. Паша с тоской уставился в свой бокал. Вдруг прям над его головой раздался знакомый голос.
- А когда ты собираешься сообщить мужу, что ошиблась и будешь с ним разводиться?
Павел ошеломлённо смотрел на узкие усики темноглазого мачо, горячо сжимающего в объятиях пышнотелую брюнетку.
- Простите, - сказал бармен, - жена очень любит этот сериал, вот я и записал, а теперь решил проверить.
Паша какое-то время невидящими глазами, смущая парня за стойкой выражением лица, смотрел на экран, а потом рванулся к двери.
- Эй, а заплатить?!
Швырнув кошелёк на стойку, Пашка выскочил из бара.
*
- Ты представляешь, я забыла выключить телевизор, а он подумал, что я с любовником.
Голос Ирины дрожал не то от возмущения, не то от сдерживаемого смеха.
- Ну, ты, Зябликова, ой, прости, Колокольникова, даёшь. Забыть! Я со своим так и развелась – из-за его ненормальной ревности. Но мой к каждому столбу ревновал, а тут голос в спальне! – Катерина фыркнула, - я уже до того вымуштрована, что даже мастера, что мне телевизор сегодня чинил, по-быстренькому выпроводила. Мой должен был приехать за бумажкой от юриста. Но я не стала ждать, ушла.
- Нет, ты не думай, он почти плакал. Прощения просил. Говорит, я тебе, Руся, такой подарок вёз, да вот потерял, когда пил с горя.
- Везёт тебе на дурацкие прозвища. Зяблик, Руся…
- Это от Ируся. Пашка придумал. Слушай, что-то Селивёрстова долго нет, я же предупредила, чтобы не заставлял себя ждать.
- Наверное, подарки в последний момент покупает. Все мужики обормоты. Твой потерял, а один такой меня сегодня чуть на стоянке машиной не протаранил. Симпатичный, правда, а то бы я поскандалила.
Катя опять замурлыкала «Пока часы двенадцать бьют». Из спальни вышел взлохмаченный от сна Павел. Смущённо улыбаясь жене и её подруге, он привёл себя в порядок перед зеркалом в прихожей.
- Паш, - ткнула его в бок Ирка, - сейчас Вадька придёт. Я его с вами познакомлю, и можно за стол садиться. Надеюсь, он не забыл и для Катьки подарок купить.
Раздался звонок. Павел открыл дверь.
На пороге стоял Вадим Селивёрстов – в одной руке он держал огромный букет цветов, в другой коробку с богиней любви и веселья Бастет.
