Разговор не клеился. Я вспоминала чему меня учила Таша: улыбаться, кокетничать, строить глазки. Учить то она меня учила, но ничему не научила. Стоило мне поднять глаза на Кирилла и вся ее наука куда-то улетучивалась.
Принесли пиццу, я откусила кусок и от удовольствия закрыла глаза. Конечно, пицца не была так вкусна, как я ее обыграла, но Кирилл мне поверил.
- У тебя появился другой? – спросил он, когда я глотнула пиццу, едва ее прожевав.
К такому вопросу я была не готова и подавилась, закашлялась и протянула руки к капучино, чтобы запить застрявший в горле кусок.
Но после того, как всё нормализовалось, я пила кофе и смотрела в окно, как будто никакого вопроса и не было. Потому что не знала, как мне ответить на него. Этого мы с Ташей не проходили.
- Понятно, значит, у тебя действительно что-то поменялось в жизни, - предположил Кирилл.
Я только загадочно пожала плечами и еле заметно улыбнулась.
Остальные десять минут мы доедали пиццу молча. Я думала о том, чтобы мне у него спросить, чтоб завязать разговор, но так ничего и не придумала. О чем думал Кирилл я не знаю, но заметила, что пиццу он ел не получая удовольствия, как это случалось раньше. Оставив на тарелке два куска, он встал и сказал:
- Я позвоню тебе, как только все документы будут готовы.
Я только кивнула и опять еле заметно улыбнулась. Только на этот раз улыбка вышла дежурной, что его ещё больше разозлило и он, швырнув на стол деньги для официанта, ушел не оглядываясь.
Когда я всё рассказала Ташке, она обрадовалась и сказала, что я большая умница, и самая лучшая ученица на свете.
- А я думала, ты меня ругать начнешь.
- За что? – удивилась Таша.
- За то, что я ему не сказала, что у меня есть другой. Или, что его нет.
- Самое главное в нашем женском деле, чтобы мужчина не знал правду и постоянно сомневался: а может у нее есть другой мужчина? Или, может, у нее было плохое настроение? А может, у нее никого нет, и она меня дразнит?
- И что нам это даёт?
- По крайней мере одно – он думает о тебе. И не забивает голову всякими пацанками, вроде меня. А завтра я нанесу сокрушительный удар!
- Как?
- Я устрою ему скандал, - улыбнулась Таша.
- Только осторожней – он не знает что это такое. Вдруг ему с перепугу понравится?
- Скандал в моем исполнении не может понравится. Поверь мне. Он выгонит меня из дому сразу же. И никакого секса не будет.
- Очень надеюсь, – успокоилась я и предложила Таше пройти на кухню. – Очень хочется посмотреть, как поживают пельмени.
Таша сделала реверанс и пропустила меня первой на кухню.
На столе красовались сырые пельмешки – красавцы, один в один похожие друг на друга.
- Какая ты умничка! – похвалила я подругу. – А теперь давай я научу, как их отварить.
- Так это просто. Как закипит вода – кинуть пельмени и варить 5 минут.
- Только воду надо посолить, положить туда пару листиков лаврового листа, несколько горошин черного перца и ложку сливочного масла.
Таша только закатила глаза и вздохнула.
- И это ещё не всё. Обязательно надо узнать об этом блюде кое-что интересное.
Таша закрыла лицо руками и пробурчала:
- Пельмени – это сибирская национальная еда. Так?
- Вообще-то пельмени имеют китайские корни. В средние века они были известны только на территории Китая и соседних стран.
- Да? – Таша подняла левую бровь и сделала очень заинтересованное лицо.
- Да! В Монголии, например. Но так же есть версии возникновения пельменей независимо друг от друга в разных частях света.
Таша опять меня перебила:
- И со всего света пельмени стали стекаться в Монголию! Так и вижу – огромные повозки с пельменями стоят на границе с Монголией. Да? – она хихикнула.
- Нет. Ты не умничай, а слушай: вначале пельмени попали на Кавказ и в Среднюю Азию, затем в Сибирь, где рецепт прочно укрепился и принял современную форму. Особенно популярны стали пельмени среди кочевых народов, рацион которых состоял в основном из мясных блюд, а также среди сибирских народов за несомненное удобство пельменей – делались они один раз осенью и замораживались на всю зиму, а готовились по необходимости.
Последнюю информацию Таша слушала с закрытым ртом, но активно кивала головой.
- Ну и что тебе не нравится? – закончив пельменную лекцию спросила я подругу.
- То, что это скукота смертная.
- Почему? Разве тебе не интересно откуда произошло слово пельмень?
- Ах, это ещё не конец лекции? – вопросом на вопрос ответила подруга.
- Происхождение слова «пельмень», скорее всего, имеет финно-угорские корни. Это искажённые два слова «пель» - ухо и «нянь» - хлеб.
- Теперь можно и умереть! – восхитилась Таша моими знаниями. – Но ты хоть понимаешь, что это скучно?
- Почему? Кирилл никогда не жаловался. И всегда с интересом слушал меня.
- Я, так полагаю, эти лекции были ежедневными?
- Нет, конечно. Только тогда, когда я готовила что-то новенькое.
- Всё равно перебор. Бедный Кирилл. Я начинаю его понимать.
- А я не понимаю. Чем плохо хоть раз в неделю узнавать что-то новое и интересное? – возмущенно спросила я.
- А ты подумала, как он себя чувствует в эти моменты? – спокойно поинтересовалась Таша, - а я тебе отвечу – чувствует он себя как последнее чмо!
- Таша! – возмутилась я.
- Именно чмо! Другого определения я найти не могу, извини! Ты только представь – сидит за столом семейная пара, жует пельмени. И тут мадам Умка встает и начинает ходить вокруг стола с указкой и рассматривать, как биологичка, пельменя в разрезе! И это хорошо, если просто рассказывать. А если она решит вызвать нерадивого ученика и спросить его: - А ну-ка, дружочек, скажи, в каком веке появился пельмень? И как он выглядел до нашей эры?
- Не смешно!
- Хочешь сказать, что не задавала ему этих вопросов. – Таша поставила руки в боки.