Капитуляции не будет. А что?

Мне пишут, что никакой капитуляции не будет и все мои “рассуждения” (или ожидания) ничего не стоят.

Не будем придираться и указывать не небольшое противоречие с последующим утверждением о том, что “те же США” “привыкли добиваться своих целей военной силой” (близко к тексту). Отметим только, что это противоречие давно уже не обусловлено ежедневными упражнениями в риторике одного бывшего президента. Как давно? С прошлой весны. Отсылаю желающих к соответствующей статье на этом канале (примерно в марте прошлого года).

Поэтому не будем вредничать и поговорим о “капитуляции”, вернее, о её отсутствии.

Когда после “трёх дней” ПВО г. Москвы “средствами РЭБ перехватывает беспилотники” в результате чего они… попадают (случайно, конечно же) прямо в офисы министерства в самом престижном районе столицы, то трудно сказать, что ПВО “выполнило задачу” – даже если “средства РЭБ” работали во всю свою мощь или – с перевыполнением плана.

Когда день ото дня, месяц за месяцем всё, что может показать “вторая армия мира” (по-видимому – после С. Кореи, которая, – как мы недавно узнали, – оказалась “сильнейшей”) – это разрушение жилых домов и убийства спящих в них людей и уничтожение материальных (зерно) и культурных (храмы) ценностей (мы уже знаем, что воевать против беззащитных получается у них хорошо), то это – конечно же, – не роспись в протоколе о бессилии.

Когда в результате строгого следования планам (“прямо как спланировали”) группа третьих стран собирает международную конференцию по выработке условий прекращения боевых действий; когда на неё зовут тех, чьё “контрнаступление провалилось”, но не тех, кто в очередной раз грозит “применить” ЯО в случае, если оно (контрнаступление) будет продолжаться; когда эта дискуссия начинается с обсуждения десяти пунктов, выдвинутых президентом страны, к переговорам с которой выражают готовность те, кто “демилитаризует” и “выполняет цели”; когда гость, ещё недавно размышлявший над уловками, позволившие бы ему не выдавать международному правосудию военного преступника, говорит хозяину саммита, что тому лучше бы следовать договорённостям; когда торгуются отзывом международного ордера и шантажируют преследованием судей – что показывает, что этот ордер а). Признают и б). Боятся; то это, – понятно, – не капитуляция.

Это – дорога, к ней ведущая.

А назвать можно как угодно.

Как я всегда говорю, – судить надо по результатам, а не по доносящимся с “верхушки” словам.

“Мало ли, что можно сказать? Не всему же надо верить!”

Хотя, я согласен: драматизма времён ВМВ не будет. Не поднимутся министры и адмиралы на борт линкора, не сядут за приставной столик и – под камеры и на глазах обступивших со всех сторон моряков, – не распишутся на положенных перед ними бумагах.

И не блеснут моноклями сухощавые седые генералы: “Они тоже нас победили?”

Тоже, тоже. Подписывайте, не задерживайте. И – вон в ту дверцу.

В конце концов, важен результат. Милошевича выдали – додавили: и санкциями, и дипломатией. И Саддама судили, хотя тот и прятался в… “бункере” (если кто видел кадры: откуда и как его вытаскивали).

Чем это будет отличаться? Тем, что удастся избежать репараций? Хорошо, пусть это будет называться “компенсациями”, хотя я предпочитаю первое, а не второе.

Какая разница – как назвать? Важно сравнение: какое положение было у страны до “24 февраля” и какое стало через “три дня” после.

И разница видна уже сейчас.

И, – что самое интересное, – “те же США” всерьёз “ещё и не начинали”: они медлят и не проявляют особой торопливости.

Наверное, они не знают, что “они привыкли добиваться своего военной силой”.

Зато это знает Украина.

“Неожиданно, да?”