Всех приветствую! Сегодня хочу отойти от привычных рецептов и рассказать вам одну историю. Не про ингредиенты, а про душу. Вернее, про то, как через простую еду можно понять целого человека. И человек этот — великий поэт Александр Блок.
Я давно интересуюсь жизнью знаменитостей не по парадным портретам, а по их быту. Что они ели на завтрак? Что любили пить вечером? И знаете, открытия бывают удивительными.
Сегодня я хочу пригласить вас на необычную экскурсию — на кухню великого поэта. Не в его стихи, а именно на кухню. Потому что путь Александра Блока, от возвышенного романтика до уставшего человека в холодной квартире, можно проследить... по тому, что было у него на тарелке. Это история о том, как бульон, варенье и чашка чая могут рассказать о судьбе целой эпохи и гения, который её пережил.
Шахматово: рай в «голубой гостиной»
Чтобы понять истоки, перенесёмся в подмосковное имение Шахматово. Здесь маленький Саша Блок проводил лето у своего деда, известного ботаника. И это был особый мир — мир дворянской усадебной культуры, где всему, включая обед, придавалось сакральное значение.
Еда была частью эстетики жизни. В «голубой гостиной» сервировали роскошные обеды. Блюда подавали свежими, горячими, красиво разложенными. И главным ценителем этого искусства был сам юный поэт.
Он вырос с мыслью, что красиво поданный обед — это продолжение красоты мира. Его вкус сформировала изысканная французская кухня, которой отдавала предпочтение семья. Тётка поэта, Мария Бекетова, даже сохранила для нас меню его любимого обеда.
Фирменное меню молодого Блока:
- Бульон «Буржуа» — не просто бульон, а прозрачный, как слеза, ароматный отвар из лучшей телятины с «букетом гарни» (пучком душистых трав). Его пили из маленьких чашечек.
- Котлеты «Де-воляй» — сочные отбивные из дичи, свёрнутые с начинкой из грибов и сливок. Напоминают котлеты по-киевски, но с усадебным шиком.
- Творожные пирожные — нежная запеканка с ванилью, которую подавали с ягодным киселем
Этот Блок — гурман и эстет. Для него еда — часть гармонии, которую он позже назовёт «лучшими годами жизни». Но жизнь готовила ему резкую смену декораций.
Что было на тарелке у гения? Всё очень просто!
С годами, а особенно после революции 1917 года, мир Блока (как и мир всей России) рухнул. Шахматово было разорено, прежняя жизнь — уничтожена. Исчезла не только страна его юности, но и её кухня.
Зрелый Блок — это аскет поневоле. Вместо французских котлет на его столе теперь:
- Щи да каша — пища наша. Особенно гречневая, да с грибочками! Это было его основное топливо.
- Соленья — его слабость. Квашеная капуста, моченые антоновские яблоки, соленые грузди и рыжики. Эти продукты были прямым вкусовым следом родового имения Шахматово, воплощением связи с землей, которую Блок глубоко чувствовал. В его письмах часто встречаются практические, почти крестьянские замечания о правильном квашении капусты — поэт в нем удивительным образом уживался с рачительным хозяином. Чувствуете контраст? Поэт возвышенных сфер — и вдруг такие приземлённые, тёплые детали.
- История с селёдкой. Известнейшая история, прекрасно характеризующая юного Блока: на обеде у будущей тещи, Анны Ивановны Менделеевой, застенчивый и сконфуженный поэт, не зная, как вести светскую беседу, молча и методично съел всю поданную на всех селедку. Этот гастрономический «жест отчаяния» шокировал хозяйку и навсегда остался в мемуарах как трогательная деталь его сложных отношений с миром повседневности. Представляете лицо хозяйки? Мне кажется, в этом весь Блок: неземной, застенчивый, немного неуклюжий в быту.
- Чай — главный напиток. Его пили много, в любое время дня. Но в эпоху военного коммунизма чай претерпел метаморфозу, став символом лишений. «Чай с изюмом» — эта фраза кочует по блоковским дневникам и письмам того времени. Сахар исчез, и вприкуску к чаю использовался изюм — жалкая, но сладкая альтернатива. Этот напиток был одновременно и способом согреться, и актом сохранения элементарного бытового ритуала в распадающемся мире.
- Вино и мистика. Блок говорил: «Пить вино так же необходимо, как есть клубнику со сливками». Но это была скорее эстетическая декларация. На практике он пил вино умеренно, предпочитая простое красное. Интереснее другой факт: иногда, вернувшись с заутрени, он приносил просфоры и съедал их с чаем. Для него это был не хлеб, а знак, связующий звено с миром духовных исканий.
- Кисель и квас — обязательные атрибуты непритязательного стола, которые он принимал как данность.
Отдельно стоит сказать о Любови Дмитриевне Блок (урожденной Менделеевой). Их отношения были сложным сплавом мистического романа, творческого союза и непростого бытового партнерства.
Личная жизнь Блока была его главной поэмой и главной драмой. Его женой и самой знаменитой музой Серебряного века стала Любовь Дмитриевна Менделеева — дочь того самого гениального химика Дмитрия Менделеева.
История их любви началась как возвышенный миф: юношеское обожание, образ Прекрасной Дамы, воплощенный в реальной девушке. Однако после свадьбы романтический миф столкнулся с прозой жизни. Их брак, по взаимной договорённости, долгое время был платоническим. Блок видел в жене прежде всего духовного союзника и «прекрасную Деву», а не земную женщину.
Эта напряженная духовная связь выдержала испытание знаменитым любовным треугольником с поэтом-символистом Андреем Белым, который был страстно и безответно влюблен в Любовь Дмитриевну. Позже в жизнь Блока вошла и страсть: актриса Наталья Волохова стала его «Снежной Маской» и вдохновительницей целого цикла стихов, а отношения с ней были уже отнюдь не платоническими.
Пройдя через все эти бури — и через измены с обеих сторон — Любовь Дмитриевна оставалась его постоянной опорой. Их союз нельзя было назвать обычным или безоблачным, но он был прочной нитью, связывавшей судьбы. И в этом невероятно сложном союзе простая еда — те самые щи, каша и варенье — становилась не просто обедом, а тихим якорем быта, общим спасительным ритуалом и немым языком заботы в моменты, когда слова и чувства были слишком запутаны.
Для мира она была «Прекрасной Дамой», вдохновившей величайшие строки, но в реальной жизни на её плечах часто лежали заботы о скромном хозяйстве. Именно Любовь Дмитриевна, особенно в трудные годы, становилась хранительницей того самого простого и сытного стола, который поддерживал Блока. Она старалась создать уют, достать продукты, сохранить шахматовские традиции — сварить то самое смородиновое варенье или заквасить капусту.
А вот сладкое Александр Блок очень любил! Его главная радость — варенье из чёрной смородины, которое варили в Шахматове. Баночка этого варенья была для него вкусом детства, лета и покоя. В голодном Петербурге он просил в письмах: «Пришлите, пожалуйста, варенья».
Я не удержалась и нашла рецепт, максимально близкий к шахматовскому. Обязательно сварю этим летом — как будто прикоснусь к истории.
Рецепт «Блоковского» варенья из чёрной смородины (по-старинному)
Что нужно:
- Смородина — 1 кг
- Сахар — 1,5 кг
- Вода — 1 стакан
Приготовление:
Ягоды перебрать, помыть, дать обсохнуть.
Сварить сироп: сахар + вода на медленном огне до прозрачности.
Залить ягоды кипящим сиропом. И тут главный секрет — варить в три приёма: довели до кипения, поварили 5 минут и полностью остудили. Так повторить еще два раза. Это долго, но ягоды останутся целыми, а сироп — густым и тёмно-рубиновым.
Разлить по стерильным банкам. Представляю, как он наливал чай и задумчиво ел это варенье ложкой...
В последние годы жизни (1918-1921) гастрономия Блока стала абсолютно спартанской. Корней Чуковский вспоминал, что поэт почти не замечал, что ест, питаясь для поддержания сил. Еда перестала быть даже простым удовольствием, превратившись в топливо для угасающего творческого огня.
А однажды и вовсе выменял на рынке фамильную драгоценную чернильницу на мешок картошки и сала. Не на книги, не на рукописи — на еду. Чтобы выжить. Это так отрезвляет и возвращает с небес на землю.
Вот так, через еду, видишь не икону, а живого человека. Застенчивого, любящего простую картошку и мамино варенье, неловкого в гостях и стойкого в лишениях.
Может, в этой простоте и был его секрет? Когда душа витает в таких высотах, телу не нужно сложной еды — только самое простое и настоящее. Щи, каша, кусок чёрного хлеба. И ложка смородинового варенья как воспоминание о счастье.
А вам нравится изучать жизнь великих через такие бытовые детали?