Ирина и Андрей были вместе с самой школы — больше 50 лет плечом к плечу. Андрей очень любил играть в футбол, вместе они постоянно ходили в зал тренироваться, много путешествовали, воспитывали трех детей. А потом — как гром среди ясного неба — на них рухнул неизлечимый диагноз Андрея. Он оказался одним из тех, кто встретился с боковым амиотрофическим склерозом. Одним на 100 000 человек.
«Я с ним никогда ничего не боялась»
Андрей много лет работал водителем. Мы возили пирожные,цветы. А я ведь так люблю цветы, вся машина ими пахла! Сама с ним ездила часто, а если нет — каждый раз провожала, как в последний, переживала. Когда поставили диагноз, Андрей мне сказал: «Умру, если не сяду за руль». Когда садился в машину, будто менялся, болезнь словно отступала! Он становился прежним, как будто у него ничего не болит. Мы до машины доходили со стулом — пройдет немного с палочками, ставлю стул, он отдыхает. Так и шли. Я его все время спрашивала: «Давай перестанем, Андрюш… Ну давай перестанем?». А он: «Ириш, вот как я устану, так я тебе скажу». Сколько мы с ним закатов успели увидеть! Сколько пережить! Садится за руль — полуторатонник, груженая машина… Но я с ним никогда ничего не боялась!
А потом выходим — картина маслом. Это другой человек, я его чуть ли не на руках спускаю, сразу все обмякает, бегу за коляской. 10 февраля уже два года, как он не водит. Одна нога видно соскользнула, поехал назад, задел машину. Он, как и обещал, сказал: «Все, я больше не вожу». Год мы ездили с момента, когда ему поставили диагноз.
Читаю чаты с ребятами, у которых тоже БАС, и все они бодаются, борются с болезнью: ну а что сделаешь? Сдаться сразу, помирать?
«И зачем я в это ввязалась?»
Мы с Юрьичем (так ласково называет Андрея Ирина — прим.ред.) и детьми без дела не сидим. Я мозаику собираю, а он пока занимается на тренажере, слушает новости. А в том году нам сын устроил незабываемое приключение! Мы поехали на остров, на Селигер. Погрузили в большую машину подъемник, нас — и поехали.
Сначала было трудно, даже нервно. Было сложно, все же здоровье имеет ограничения. С дыханием проблемы, много времени требуется на уход и заботу, да и сложно на природе, даже с подъемником. Я уже было подумала: «Зачем я в это во все ввязалась?». А потом ничего, наловчились. Даже с помощью подъемника его в лодку посадили и плавали. Такое не забывается. Это настоящее чудо.
«Я до конца не знаю, что такое принятие болезни»
Мы живем так, как позволяет его состояние. Умираем каждый вечер, а потом заново, воскресаем. После 7-го января Андрей боится засыпать. Мы обыкновенно ложились спать — умылись, сделали процедуры, на подъемнике подвела его к кровати… Кладу, лежит, его трясет. Мне, говорит, дышать сложно, задыхаюсь. Я испугалась, конечно, но хорошо, что всегда есть поддержка — даже чаты болеющих открываешь, а там столько полезной информации. Кому-то звонить? Ночью? Столько времени… а тут почитала да запомнила. Я быстренько аппарат принесла, откашливатель и мы быстро все привели в порядок. Но после этого такая паническая атака стала повторяться. Начала класть подушку ему, но все равно Андрей поник, речь стала тише, загрустил. Он жалуется врачам. Жалеть себя мы любим, я-то его знаю, я с ним построже. И так каждый раз — вроде только привык, понял… а потом раз — ступенька вниз! Приноровился вроде… И снова — ступенька…
Но жизнь продолжается, с нами постоянно наши дети и внуки. Поэтому будем жить и радоваться каждому дню."
Когда мы готовили этот текст, Андрея не стала. До последнего ему помогал фонд "Живи сейчас". Любовь Ирины и Андрея жива до сих пор.
Подписывайтесь на наш канал! Рассказываем о благотворительности, болезнях, преодолении и любви интересно и необычно!