Политика памяти о военных событиях всегда играла важную роль в истории российской государственности. Современная власть в Российской Федерации эксплуатирует нарратив победы в Великой Отечественной войне для своих целей. Тем не менее, не только победа в Великой Отечественной войне играет важную роль в триумфальном национальном русском нарративе. В двухсотлетний юбилей Российская Федерация не могла обойти стороной и великую победу в войне 1812 года.
Однако как оказалось, в современной памяти об этом событии отсутствуют новые смыслы, она полна невнятности. Подобные тенденции начали свою существование ещё в Советское время. Победа – важная реперная точка в построение как советского, так и постсоветского пространства на территории России. Интересно, что Первая Мировая война удобно забывается и стирается из истории.
Политика памяти современной России пытается вобрать в себя политику памяти двух государств – Российской империи и Советского союза, таким образом, паттерны построения культурной памяти вокруг триумфа победы в военных конфликтах становится одним из примеров выстраивания преемственности этих двух государств. Так же важной чертой преемственности является продолжение отыгрывания политики противостояния «Россия-Запад»[1]. Кроме того, характерной чертой политики памяти о войне 1812 года являются забытые заграничные походы: война и память о войне заканчиваются тогда, когда враг покидает территорию России. Происходит замыкание на истории войны, удаление из памяти менее значимых (по какой-то причине) сюжетов, война с Наполеоном воспринимается отрывочно.
Тем не менее, важным отходом от политики памяти в СССР является возвращение важных исторических персонажей и переосмысление исторических событий, стертых из памяти советской властью.
Амбивалентность в отношении памяти о победе в войне 1812 года присутствует и в ставших независимыми государствами Беларуси и Украины, население которых входило в состав Российской империи и принимали непосредственное участие в этой войне. Война 1812 года является неудобным моментом в памяти Беларуси и Украины в виду напряженных споров по вопросу о национальной идентичности, так как победа над Наполеоном при участие всех народов Западных окраин плохо вписывается в построенный национальный нарратив этих государств. Однако споры идут не столько на государственном уровне, сколько на уровне политических группировок, особенно эти споры характерны для современной Украины. В среде конфликтующих групп сложилось два основных подхода: выделение значимости тех групп населения, которые участвовали на «правильной» европейской стороне и на тех, которые внесли общий вклад в победу империи, то есть отстаивание позиции «общей истории».
В 2012 году празднование юбилея войны в Российской Федерации всё-таки происходило, а день памяти в Бородино, включающий реконструкции, происходит каждый год в начале сентября. Накануне юбилея оживилось и научно-публицистическое сообщество, накануне 2012 года выходили переиздания старых монографий о войне 1812 года, проводились конференции, по которым издавались сборники статей.
Затронул юбилей и суверенные государства, население которых принимало участие в войне: в первую очередь это Беларусь, Украина и Польша.
На протяжении своего суверенного существования политика отношения к памяти о войне 1812 года лавировала в зависимости от того, какого политического курса придерживалось государство. В Украине война с Наполеоном вошла в учебники без прилагательного «Отечественная» и чаще фигурирует как «Война 1812 года» или «Русско-французская война». Таким образом, происходит реализация сепарации собственной истории от истории Российской империи, и от общего прошлого с современной Российской Федерации. Тем не менее, не смотря на отделение собственного национального нарратива от «славянского» некоторые публикации, приуроченные к юбилею войны, были посвящены выявлению роли украинцев в победе: главным аргументов здесь служил факт, что большинство призывников в российской армии были жителями территорий современной Украины, и победа должна присуждаться не России, а украинским военным, которые образовали ополчение в размере 70 000 тысяч.
Аргумент этот слабо подкрепляется фактами и держится на обобщении того, кого современные исследователи считают «украинцами» в начале XIXвека, тем не менее, подобная тактика хорошо вписывается в создаваемый национальный нарратив о независимой от России Украины. Кроме того, помимо нарратива о победе, часть украинской интеллигенции, которая придерживается общего прошлого у жителей западной Украины и Польши/Европы часто описывают кейсы, когда жители «украинских территорий» помогали французским солдатам, давали приют в своем доме самому Наполеону и так далее.
Несмотря на подобное России амбивалентное отношение, празднования двухсотлетнего юбилея всё же состоялись: по большей части они заключались в проведении нескольких конференций и публикации материалов на данную тему, общим нарративом которых было выяснение роли участия жителей украинских регионов в войне.
В Республике Беларусь празднование было более торжественным и оформленным: в учебных изданиях и по сей день фигурирует называние войны 1812 года, как Отечественной. В целом, отношение к памяти об этой войне схоже с российским: только в белорусских публикациях более заметно использование «трагедии» войны, чем «триумфа» - как это принято в России и Украине.
Территория Беларуси была почти полностью исхожена французскими солдатами, деревни и города разорены, население обобрано: сначала по ходу движения Наполеона на Москву, а затем второй раз при отступлении. Таким образом, белорусским традициям свойственно оплакивание этих трагических событий, переживание общего трагического и травматического прошлого, который все таким удалось преодолеть. Интересным фактом о праздновании двухсотлетнего юбилея в Беларуси является то, что некоторые мероприятия посетил президент Франции и посол Франции в Республике Беларусь. Участие в торжественных мероприятиях он принял и на территории Российской Федерации.
Стоит сказать пару слов об памяти о Наполеоне и войне в самой Франции. Современный взгляд Франции на Наполеона и войну 1812 года тоже за 200 лет не нашел точного понимания и объяснения и делит общество на две группы: те, которые принимает память о Наполеоне, как память о патриоте и созидателе, и на тех, кто отрицает достижения Наполеона и демонизируют его личность и поступки.
Накануне юбилея также, как и в других странах, затронутых этим конфликтом, происходит увеличение количества публикаций об истории этого события. Однако никакого торжества, парадов и прочих отмечаний дат во Франции не состоялось. Это можно связать с тем, что во Франции в целом происходит переоценка значимости празднования исторических дат, данные традиции ассоциируется с некими пережитками прошлого и показывают «малодушие» современной нации.
Несмотря на то, что празднования не состоялось, на свет появилось множество публикаций, которые интересны с точки зрения вектора их содержания. «Историю пишут победители» - не рабочая схема в данном случае. Проигравшая Франция произвела полную ревизию хода и оценок данной войны: из интересных особенностей взглядов французских исследователей стоит отметить положительную оценку русских солдат. В статьях признается их мужество и храбрость, а также хорошие стратегии и тактики военного командования. Главной причиной поражения Наполеона исследователи называют «генерала мороза» - что удивительно. Несмотря на то, что война была проиграна, а армия практически прекратила своё существование, военные действия Наполеона не критикуются. Во французской историографии также принято считать, что русские сами подожгли Москву, чтобы оставить французских солдат без пищи и фуража.
В России центральной датой памяти становится битва при Бородино: действительно каждая сторона до сих пор считает, что победа принадлежала ей. Во французском нарративе битва при Бородино, или битва при Москва-реке, как её принято назвать, была ужасной резней и переломным моментов во всей войне. Лучшим сражением Наполеоновского похода на Россию французы считают переход через Березину: здесь император проявил ловкую тактику и смог спасти небольшое количество своих солдат.
Бородинское поле стало местом сражений «памяти»: в мемориальной культуре победу явно одержала российская сторона. Среди огромного количества памятников российским военным стоит всего один памятник французским солдатам. Таким образом, монументальная победа стала очевидной.
Важным выводом из всей войны 1812 года во Франции также считают тот факт, что произошла победа старого монархического режима, над прогрессивным республиканским. Данный взгляд, как мне кажется, напрямую перекликается с современными геополитическими взглядами в Европе.
Нельзя обойти стороной ещё одно государство, которое было затронуто войной 1812 года, однако ещё после своего участия смогло сформировать единый национальный нарратив и поместить эти события в коллективную и культурную память.
Как известно представители шляхты в Царстве Польском перешли на сторону французов, некоторые вступили в ряды армии и сражались против российских солдат. Ещё не так давно утерянное суверенное государство Речь Посполитая было желанным «золотым веком», которое польская шляхта хотела вернуть. В связи с этим поход Наполеона воспринимался как «весна польского народа» - все надежды были на помощь императора в обретение Польши независимости от Российской империи. Таким образом, мотив польского населения был полностью понятен и находил отклик в среде интеллектуалов всех последующих лет.
Несмотря на то, что свою мечту полякам не удалось реализовать, данный период воспринимается в историографии как важный и отчаянный шаг польского населения на пути к независимости.
Кроме триумфа несостоявшейся физической победы (произошла победа национального самосознания в духовном плане) среди сельского населения были распространены воспоминания о трагедии этого периода: жестокость французских солдат во время наступление и отступления, разорение деревень, поджоги – все это также сохранилось в коллективной памяти поляков, и интеллигенция, в зависимости от исторического периода и внешнеполитической ситуации возвращалась к этим нарративам о страдании.
Таким образом, двухсотлетний юбилей в странах, которые были участницами войны 1812 года, не превращается в способ коммеморации и создание единого нарратива, а наоборот обостряет конфликтующие стороны и создает вакуум смыслов.
Если в современной России память о войне 1812 года представляет собой эксплуатация старых символов без актуального смыслового содержания, то стоит обратить внимание, что из себя представлял столетний юбилей, к которому мы ещё не раз будем возвращаться в ходе работы.
Столетний юбилей войны действительно являлся юбилеем Победы: со времен Александра IРоссия не могла найти в своей истории важные военные триумфы, на которых могла строить свою идеологию. Недавно прошедшая неудачная японская компания, революция 1905 года и приближающийся юбилей дома Романовых – всё это легло на почву идеологического кризиса в Российской империи начала XX века.
Практически все важные военные конфликты, происходившие в течение XIXвека, не давали возможности гордится российским орудием и его победой: особенно сильно била по национальной гордости Крымская война. Таким образом, празднование юбилея последней великой победы 1812 года должно было сплотить общество вокруг этого триумфа. Вместо реальных изменений подданым предлагалось отвлечься от мысли о настоящем положении в стране. Российская империя решила воспользоваться лекарством под названием клиотерапия. Накануне юбилея увеличилось количество газетных публикаций в многочисленных изданиях для народа.
В преддверии юбилея была проведена ревизия мемориальных объектов войны 1812 года: после войны было создано множество памятников, соборов в юбилейные даты побед и важных военных событий. Коллективная память воплощалась в мемориальный местах, и накануне 1912 года, началась битва за место в коллективной памяти среди участников других военных событий: на свое место в памяти претендовали участники и победители в Кавказской войне, в русско-шведской, русско-турецкой войне 1877-1878 годов, а также в других военных конфликтах, которые происходили до похода Наполеона.
Вакуум побед XIX столетия заставлял обращаться в прошлое: выстраивалась единая история великих побед Российской империи начиная с Дмитрия Донского и победы над игом, реперной точкой становилась победа 1613 года, становление дома Романовых, и завершался этот нарратив великой победой над Наполеоном.
Битва памяти продолжилась на страницах журналов и газет: различные политические группировки пытались утвердиться за счет опосредованного участия в войне и пытались выяснить виновных.
«Московские ведомости» пытались отстоять участие священников в военных действиях, тем самым валидировать их роль в монархии и победе народа. Против них выступали представители антиклерикального движения, доказывая, что высшее духовенство в войне участия не принимало и было далеко от народа, в отличие от низшего.
Представители правых и левых партий обвиняли друг друга, противники партии кадетов углублялись в родословные её членов, отыскивая тех, кто поддерживал французов и активно с ними взаимодействовали.
Накануне войны сложилось множество направлений в обвинении и в причинах победы, таким образом, накануне юбилея у власти стояла задача объединить различные группировки вокруг единого прошлого и единой памяти.
Несмотря на все усилия власти сам юбилей прошёл противоречиво: накануне было обновлено или приведено в порядок большое количество мест памяти, особую роль в мемориальной культуре сыграли топонимы: переименование улиц и населённых пунктов символическими и знаковыми терминами этой войны «Кутузов», «Багратион» и так далее.
Тем не менее, власть заметила отсутствие того патриотического подъема, на которое она рассчитывала. Однако стоит отметить, что со стороны народа был не столько патриотический подъем, сколько возбуждение интереса к прошлому и к собственной сопричастности к войне: для потомков участников войны 1812 года на торжества раздавали бесплатные пригласительные билеты, поэтому люди пытались отыскать у себя в роду предков-участников (или подделать их), кроме того, появились ложные ветераны войны, свой авторитет имели и люди, которые просто родились в 1812 году неподалеку от мест действий. Таким образом, происходило создание иллюзии смыслового наполнения и сопричастности.
Как уже было отмечено, именно Бородинская битва имела важное место в памяти о войне с Наполеоном: после парада на Бородинском поле и молитв во славу императорской семьи, ажиотаж вокруг данной темы разом стих, в разы уменьшилось количество публикаций.
Таким образом, что двухсотлетний юбилей, что столетний юбилей на территории бывшей Российской империи оставался и остается местом вакуума памяти: реперные точки данного события не меняются со времен начала XX века, власть со своей стороны делает акцент на попытку идеологического воспитания патриотически настроенного населения.
Однако если отвлечься от провластного нарратива, можно обратить внимание на многообразие исторических мифов в культурной памяти населения, которые были рождены войной 1812 года. В течение XIX-XX века эти нарративы могли меняться, однако каждый из них был использован с целью создания национального нарратива каждого народа, которой был затронут походом Наполеона.
Автор - Катерина Броцкая