В рукописном фонде Николая Васильевича Никольского, одного из первых чувашских историков, этнографов, филологов, который хранится в Чувашском государственном институте гуманитарных наук, имеется интересное письмо. Безымянный автор, уроженец нашей округи, в сентябре 1914 году написал Н.В. Никольскому легенду о Юрак (быль) (текст сохранён):
Ночь… Брезжит луна…
На соснах вековечных и на дубах могучих
Иней серебриться, искриться бриллиантами
Снег по дорожкам крутиться, как бич
И при слабом ветре с деревьев ниспадают
Как жемчуга по земле, крупинки снега, искрясь синевою…
Спит лес дремучий, заколдованный,
В сугробах занесшись, в молчании немой…
Чу… несутся откуда-то далеко печальные звуки.
Окошки впереди замелькали… Там
Деревня большая «Юраково» скрывается
Заселенный людьми неизвестных племен.
Кто мы были, откуда явились?
Остатки ли финнов, иль беглые татары,
После разгрома Орды Золотой
Скрывались в этом дремучем лесу?
До того все народу неизвестно
Осталась лишь о деве Юрак,
Проживающей в ту пору, в этой деревне…
И о ней я хочу Вам скоро известить, не в стихотворной форме, а в форме рассказа знакомого: В 4-х верстах от нас находится деревня «Юраково». Ничего привлекательного она из себя не представляет, обыкновенная деревня. Только местность не ровная: холмы да овраги цепями идут и в горных лощинах ютятся избушки чуваш по оврагам. Почти у домов зеленеют сосны и ели, огромные дубовые пни около деревни торчат, которые свидетельствуют, что когда-то в старину здесь была непроходимая глушь. Из этой местности, быть может, за тысячу лет тому назад проживала дева Юрак, от имени её и деревня назвалась Юраково. Кто же были её родители, чем они занимались до этого? Никому неизвестно, но гремит, как звон колокольный, слух, что будто Юрак знала грамоту и была довольно образована в ту пору. Жизнь ли наскучившей ей, она добровольно ушла на войну, иль, братья насильно её отдали в солдаты, но в подробностях об этом до нас не дошли, а знали лишь, что Юрак сходила на войну и была отличной предводительницей. Когда Юрак на войну собиралась, то бывший тогда князь, узнавший, что к нему на помощь идёт Юрак, очень обрадовался и скоро послал послов к другом князю, его врагу бывшему, держать такую речь: «Против тебя, т.е. неприятеля, идет человек с серебряной головой и с лошадиным хвостом!». И в самом деле, на войну отправляясь, Юрак нарядилась по моде тогда бывшем: обулась в новые лапти, которые износили в прошлом году одна женщина из деревни же Юраково; надела холстинную узорчатую длинную рубашку. На руки надела перстень серебряный, который храниться до сих пор; на заднюю часть, по спину, накинула она в виде … (неразборчиво) по-чувашски «хӳре», оканчивающийся с медными трубочками; на голову надела в виде татарского чепчика «тохйя», разукрашенный бусами и серебряными монетами. Но жаль мне, что эту драгоценную вещь, дальний родственник Юраке, Jустинья Петрова, живущая и теперь в Юраково же, отдала какому-то татарину недавно без денег, более держать её вещи.
Они мне говорили, что деньги на «тохйя» были в виде кусков серебра и очень блестящие. Много добра было у Юраке, и после возвращения с войны и хранились чуть не до сих пор, потому что боялись родные дотрагиваться к её вещам, так как, с войны возвратившись она уже старой девой, прокляла всех своих братьев и родных, сказавши: «Да, умрите вы все!». Незаметно проходило время. Не стало Юраке, а вещи хранились.
Но вот, один какой-то смельчак из её рода, вошел в амбар, изломал замок, так как не смог открыть тот сундук с вещами и тут же навеки застыл. Вещи в сундуке были следующие: зеленая шапка с двумя околышками, зеленый кафтан длинный, по-моему, не кафтан, и все таки … (неразборчиво), длинная была одежда, с широкими рукавами; кожаная сумочка; много десятков свертков бумаг, в виде длинных холстов, исписанные не знай по-татарски, не знай как. Но все эти вещи Jустнья Петрова отдала вместе с сундуком татарину, торговцу рыбой Атрихману.
Я спрашивал недавно у него о том, что писала Юрак на бумагах, но Атрихман не сказывал… Да простите меня, господин Никольский, рассказ это я вписал не обработанным, а в каких-нибудь десять минут накатал, без всяких обращений на ошибки сказал я сейчас Вам только кое-что о Юрак?
А вот я нарочно схожу в Юраково к Jустнье Петровне и переспрошу, как следует, и тогда составлю рассказ, как Вам желательно, в стихотворной ли форме, или как?
Необычное письмо сохранилось до наших дней. О нём, наверное, знают и современные историки. Только я не встречал эту легенду в современной литературе. Писатель Михаил Юхма как-то ссылается на неё в книге «Очерки по истории Волжской Болгарии»: «Сохранилось множество исторических сведений о том, что в самые трудные годы для народа во главе возрождения болгаро-чуваш стояли женщины. Одним из самых популярных в нашем народе амазонок является дева-воительница Юракке. Она была непобедимым полководцем, а её амазонки, верно служили ей, помогая своему народу в самые трудные времена». Данное описание, вероятно, относится к Волжской Булгарии в период борьбы с татаро-монгольскими завоевателями в 13-ом веке.
Интересно знать, кто же автор этого письма? Интересный был человек для своего времени, поэт, образованный, мечтал стать учителем. В начале он пишет, что пока не имеет средств приехать, а будущей весной, с первым пароходом, прибудет для сдачи экзамена на «звание учителя». Автор сообщает нам, что проживает в 4-х верстах (около 4 км) от д. Юраково.
В научном архиве Чувашского государственного института гуманитарных наук. Нашёл ещё одно письмо, того же автора, адресованное Н.В. Никольскому, проживающему в г. Казани. Звали его Ермолай Александров, житель д. Чедино. Письмо он написал 31 октября 1914 году. Автор сообщает, что началась война, двух его братьев мобилизовали на фронт, наступили тяжелые времена. Пока приехать не может, так как нет средств. Мама его ругается, называет его «бездельником». Уже не надеется, что когда-нибудь станет учителем. Он просит Н.В. Никольского походатайствовать об устройстве чиновником на государственную службу. В этом же письме написаны стихи, посвященные 1-ой мировой войне. Автор сообщает, что побывал в д. Юраково и планирует написать стихотворение «Юрак». К сожалению, этим и заканчивается письмо… Новые подробности вышеуказанной легенды автор не приводит. Мне неизвестно, написал ли поэт это стихотворение? Установлено, что Ермолай был младшим сыном Александра Михайлова 1852-1912, участника русско-турецкой войны, и Дарьи Степановой 1858 г.р., родился 23.07.1893 года в д. Чедино. В 1915 году он находился в отлучке, выехал из деревни, ему была предоставлена отсрочка до 1916 года. Его брат Михаил 1886 г.р. оказался в плену. Какова судьба Ермолая Александрова? Известно, что в 1918 г. находился в г. Чистополе, вернулся, принимал участие в гражданской войне, в 1920 г. уволен по ст. 21. Вероятно, выехал из деревни. Дожил ли он до глубокой старости?
Обратите внимание, грамотные крестьяне не пользовались популярностью у деревенских жителей. Даже мать ругает своего сына. Я представляю крестьянское общество 100 лет тому назад, их нравы. В доме нужен был, прежде всего, работник, труженик, пахарь. Который смог бы построить дом, обрабатывать свою землю, обеспечить семью продуктами питания, вести домашнее хозяйство, заготовить дрова, сено и т.д. Человек, желающий стать учителем, который читает книги, пишет письма, явно не вписывается в рамки хозяйственного мужчины, выглядит «белой вороной». Наверное, поэтому и у нас в деревне не было образованных крестьян в 19-ом веке. И поэтому не сохранились письменные источник об истории наших деревень, о её жителях, обычаях и традициях. Сохранившиеся отдельные документы, не позволяют в полной мере понять и оценить жизнь, быть наших предков.
В тексте указаны конкретные личности, одна из них Устинья Петрова. Сведения обо всех жителях д. Юраково у меня имеются. Но среди них я не обнаружил такую женщину. Устинья очень редкое имя. Поиск по имени и фамилии не увенчался успехом.
В 1914 году в деревне была Афимия Петрова, вдова Корнила Денисова 1829-1894, тогда ей было 80 лет! С ней в доме проживал внук Пантелеймон («Патёк») Гаврилов 1896 г.р. Другие члены семьи умерли. Возможно, Афимия Петрова и была «Устиньей Петровой», а в роли «смельчака» выступил Патек? Пантелеймон Гаврилов принимал участие в 1-й мировой войне рядовым гренадёрского сапёрного батальона, участник гражданской и Великой Отечественной войн. Погиб в бою 12.08.1942 г. в Тверской области. Ныне в деревне проживают его потомки, но они ничего не знают о легенде.
Татарина, торговца рыбой автор называет «Атрихман». Его следы нам уже не отыскать, хотя имя и осталось где-то в исторических документах, в разделах «купцы», «торговля», «налоги». В годы первой мировой войны был такой солдат Атрихманов, уроженец Уфимской губернии.
О какой исторической эпохе идёт речь в легенде? О событиях до нашей эры, когда амазонки проживали в Причерноморских и в Прикаспийских степях? Или о событиях 10-13 веков, происходивших на территории Волжской Болгарии? Зеленый цвет одежды мне говорит о том, что воительница могла быть мусульманской. Но почему же она носила лапти? Как-то не сочетается эта обувь с серебряными доспехами.
Я не встречал в документах сведения о том, чтобы женщины участвовали в войне добровольцами. Братья не могли насильно отдать сестру в солдаты. Это исключено…
Для ученых историков наиболее ценной из предметов оказались бы свитки бумаг, их содержание. Какие сведения могла хранить предводительница войска? Переписку с князьями, планы боевых действий, личные воспоминания?
Иванова Анна (Нюра) Петровна 1935 г.р. рассказывала легенду о том, что якобы, в деревне проживала женщина, татарка, по имени «Юрак». Во время войны добровольцем ушла на фронт, чтобы оказывать помощь раненным в качестве «сестры-милосердия». Перед убытием всем жителям деревни заявила: «На этом месте должен жить такой сельчанин, который сможет изготовить стол изо льда!». Интересное завещание оставила Юрак, чтобы оно значило?
Сергей Иртибеев