Мама Даны сидела на кухне, сжав в руках мокрый от слёз платок. Её глаза были красными от бессонных ночей и слёз, а в груди клокотала ярость, смешанная с болью. Бабушка, спокойная и мудрая, как всегда, наливала в кружку ароматный травяной чай, стараясь успокоить дочь.
— Я его ненавижу! — снова вырвалось у мамы, её голос дрожал от гнева. — Будь он проклят! Как он мог так поступить? Я ему верила, а он... Чтоб ему!
— Тише, дочка, — мягко сказала бабушка, ставя перед ней кружку с чаем. — Дану разбудишь. Она уже спит.
— Пусть слышит! Пусть знает, какой её отец! — мама Даны сжала кулаки, её голос стал громче. — Чтоб ему пусто было! Пусть сидит там у своей шалавы и мучается!
Бабушка вздохнула, садясь напротив дочери. Её лицо было спокойным, но в глазах читалась глубокая печаль.
— Не проклинай отца своих детей, — сказала она тихо. — Проклятия, которые ты шлёшь ему, в первую очередь достанутся детям. Ведь в Дане есть частичка его.
Мама Даны резко подняла голову, её глаза горели ненавистью.
— Как я ненавижу эту частичку! — выкрикнула она. — Она такая же упрямая, как её отец! Иногда я смотрю на неё и вижу его! Выбила бы ремнём всё это из неё!
Бабушка нахмурилась, её голос стал строже.
— Милая, я понимаю, как тебе больно. Но Дана ни в чём не виновата. Она не виновата, что характером похожа на него, не виновата, что лицом напоминает тебе о нём. Она твоя дочь. И она нуждается в твоей любви, а не в ненависти.
Мама Даны опустила голову, её плечи содрогнулись от новых слёз.
— Мама, как ты можешь за него заступаться? — прошептала она. — Он всё это время гулял! А я, слепая, не замечала! Лучше бы я вообще никогда его не встречала!
Бабушка протянула руку и положила её на руку дочери.
— Не научилась ты смотреть на людей глазами правды, — сказала она с лёгкой грустью. — И я тебя не научила. Жаль, в школе этому не учат. Твой отец тоже не оправдал моих ожиданий. Но я не проклинаю его. Потому что знаю: каждый человек приходит в нашу жизнь, чтобы научить нас чему-то. Даже если уроки бывают болезненными.
Мама Даны сжала губы, её глаза наполнились новыми слезами.
— Ну почему все эти мужики такие козлы? — вырвалось у неё. — Мам, как мне жить дальше? Чтоб он удавился, этот кобель!
Бабушка покачала головой, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась твёрдость.
— От того, что он удавится, тебе станет легче? — спросила она. — Ты можешь жить дальше. Только по-другому. Самостоятельно. Ты сильная, дочка. И у тебя есть Дана. Она нуждается в тебе.
Мама Даны закрыла глаза, её дыхание стало ровнее. Она взяла кружку с чаем и сделала глоток. Аромат трав успокаивал, но боль в её сердце всё ещё была острой.
— Я не знаю, как быть, — прошептала она. — Я не знаю, как смотреть на неё и не видеть его.
Дана стояла за дверью и всё слышала. Ее сердце переполняло боль, ненависть и злость. Оно, как будто разрывалось на тысячи острых осколков, каждый из которых причинял боль своими острыми гранями. Ее тело содрогалось от рыданий. Она плакала тихо и беззвучно, чтобы мама и бабушка не слышали. Ей хотелось уснуть и проснуться, и узнать, что это все оказалось сном.
Продолжение следует…
Мой телеграмм канал